Я поморщилась, увидев знакомый Мерс белобрысой.
— Спасибо, что подвез, — начало было я, собираясь выйти из машины, но Олег уже отстегнул ремень безопасности и вылез первым наружу. — Эй, ты куда?
— У меня тут тоже дело есть, — ответил и направился к зданию.
Запрещать делать ему свои дела я не могла, а потому просто поплелась следом.
Поднялись на второй этаж, зашли в дверь и тишину коридора разрезал мерзкий визг:
— Олееееег, ну наконец-то, — и белобрысая с накаченными губами, сиськами и сто пудово ж… повисла на Борисове.
Я озадачено смотрела на парочку.
— И как же я раньше не рассмотрела? — ударила ладонью себя по лбу. — Внимательнее надо быть!
— Ты о чем? — спросил Борисов, отлепляя от себя блонди.
— Да клеймо стоит у этой: «Борисов компани». Ты стареешь, а вкусы твои все такие же — на уровне восемнадцати лет. Но это не мое дело.
Я подошла к кабинету дознавателя.
— Олег, что она имеет в виду? Это то, что я думаю, Олег?
— Неправда, — ухмыльнулась я, открывая дверь.
— Ты о чем? — вновь поинтересовался он.
— Она врет, — кивнула на блонди. — Утверждает, что «думает». Это сомнительное утверждение, — и быстро юркнула в кабинет.
Из-за двери продолжали доноситься визгливые звуки. Дознаватель удивленно поднял глаза.
— Что там такое?
— У девушки из Мерседеса припадок. Сейчас отпустит — видела как ее муж ей таблетки давал.
Тот задумчиво кивнул.
— Присаживайтесь. Вы — Филиппова Марина Вячеславовна, водитель Ниссан Жук?
— Да. Я.
— Марина Вячеславовна, поставьте подпись. Здесь описаны подробности вашего ДТП.
Я взяла бумагу, внимательно прочитала, вздохнула: все верно — виновата по всем статьям. Быстро поставила подпись, взяла свою копию для страховой и отправилась на выход.
— Позовите следующих, пожалуйста, — я кивнула, открыла дверь.
Блонди с Борисовым сидели напротив кабинета.
— Вас приглашают.
Она недовольно поджала губы и зашла внутрь. Борисов чуть остановился, насмешливо посмотрел на меня, но естественно молча пройти не смог:
— Мда, если человек рукожоп — это по жизненно.
— Что? Что ты сказал? — взвилась тут же я.
— Ты слышала, — и скрылся за дверью кабинета.
Я вышла на воздух, попутно вызывая такси. Теперь предстояло дождаться вердикта страховой, кому они готовы оплатить ремонт: Порше или Мерсу. Я понимала, что на весь ремонт даже одной тачки не хватит, а, значит, на меня подадут в суд и присудят выплачивать этим мажорам бабки. Значит, буду выплачивать.
— Привет, куколка!
Я обернулась — рядом притормозил на Ауди владелец покалеченного Порше. Артем вышел из машины и подошел ко мне.
— Привет! — улыбнулась в ответ.
— Ты все? Подписала уже?
— Да, — невольно поморщилась.
— Если подождешь, я тебя подброшу. Слушай, а, может, поужинаем вместе? Я голоден, с работы только, а ты?
— Да почему, собственно, нет? Хотя настроение, как ты понимаешь, на нуле.
— Ну вот я тебе его и подниму.
— Костров? Ты чего здесь? — услышали мы голос.
— О, Борисов! Привет! — улыбаясь, Артем подошел к Олегу. Обменявшись рукопожатиями, ответил. — Да вот, приехал подписать бумаги, сегодня в ДТП попал.
— Ты тоже? — удивленно. Но тут же увидел, что я стою рядом, прищурил глаза. — Она? — и кивнул головой в мою сторону.
— Она. Эта куколка сегодня утром развлекалась, — улыбнулся парень. — А ты что здесь?
— Тоже из-за нее, — усмехнулся. — Разбомбила мою тачку.
Что он сказал? Его тачку? Это его машина? Охренеть!
Я издала какой-то невнятный звук — стон безысходности. Теперь этот гомодрил мне весь мозг сожрет. Наверняка в суд подаст. И самое фиговое во всем этом, что я еще и работаю в компании, которая принадлежит его семье. Прям окружил, так окружил!
— Марин, подожди меня, я быстро! — и Артем пошел в сторону входной двери.
— Идиотка, я говорила, что ты ответишь! — насмешливо, мерзеньким голоском вставила свои пять копеек белобрысая.
— Илона! — одернул ее Олег.
— Что, Илона? Олег, ты даже не представляешь, что мне эта мымра наговорила! Это какой-то ужас! — в голосе появились наигранные нотки подступающих слез.
— Марин, какого ты на людей кидаешься? — обратился ко мне хахаль обиженной свистульки.
— Марин? Вы настолько близко знакомы? — взвилась свистулька.
А мне хотелось треснуть одного по башке, чтобы даже не думал ко мне в таком нравоучительном тоне обращаться, а второй заклеить рот, чтобы снизила свои визгливые децибелы. Но у меня пришла гораздо лучше идея. Я улыбнулась, посмотрела в глаза белобрысой и самым сладким голосом, на какой только была способна пропела: