Моррисон знал, что стулья вокруг стола специально поставили подальше друг от друга, чтобы скрыть отсутствие двоих пассажиров: леди Хейвуд и Пирсона. Оба, на его взгляд, были небольшой потерей для человечества. Однако он все равно должен был выразить вдове свое сочувствие, пусть она и не слишком переживала, судя по ее виду. Моррисон умел отличить крокодиловы слезы от настоящих. Но ему было все равно – главное, никто не обвинит его команду в том, что какой-то болван свалился с перил.
Моррисон поговорил с Ивонн Пирсон и положил руку на плечо Бренды.
– Знаю, вы двадцать лет верно служили миссис Хейвуд.
«И, возможно, убили ее», – продолжил он про себя.
Глаза Бренды увлажнились.
– Это были лучшие годы моей жизни. Я никогда ее не забуду.
«Наверное, хозяйка оставила тебе деньги, – подумал Грегори. – Интересно, сколько?»
– Мистер Моррисон, – сказала Бренда, – кроме изумрудов, леди Эм взяла с собой много других украшений. Я слышала, что они лежали на полу, когда ее нашли. Вы позаботились об их сохранности?
– Уверен, капитан и начальник охраны приняли все необходимые меры.
Моррисон повернулся, заметил Девона и обошел его стороной. Одарив любезностями других пассажиров, владелец корабля сел рядом с капитаном.
– Лица такие, будто несчастье случилось у каждого, – сказал он Фейрфаксу и сосредоточился на тарелке с копченым лососем.
Хотя профессор Лонгворт считал Бренду Мартин занудой, он расстроился бы, узнав, что его чувства взаимны. Бренда терпеть его не могла. «Если он еще раз поднимет брови, я швырну в него десертом», – думала она. Не дожидаясь, пока это случится, она быстро съела яблочный пирог с ванильным кремом, выпила полчашки кофе и встала. Ужасно хотелось поболтать с любимым. Бренда взглянула на часы – восемь тридцать. Значит, в Нью-Йорке половина пятого или половина шестого, можно и позвонить.
Когда Бренда вошла в свой номер, ей вдруг стало не по себе. Она огляделась, но комната явно была пуста. Бренда позвонила сначала стюарду, попросив принести еще пирога и кофе через десять минут, а затем – Ральфу.
Ей было невдомек, что ее возлюбленный пакует чемоданы. Не знала она и того, что он перевел все украденные деньги с их общего счета на свой собственный.
Ральфи взял трубку не сразу.
– Да, – обронил он сухо.
– Это твой цветочек, – проворковала Бренда.
– Я так и думал.
Голос мужчины потеплел.
– Я ужасно по тебе скучаю, – вздохнула Бренда. – Всего три дня осталось, и я купила тебе подарочек в ювелирном магазине.
– Жду не дождусь, – отозвался Ральфи. – Я тоже приготовил тебе сюрприз.
– Какой ты лапочка! – ахнула Бренда. – Я просто сгораю от нетерпения! До встречи, мой дорогой. Целую!
– Пока-пока, цветочек!
Ральф повесил трубку. Вот и все. С «цветочком» покончено.
Он захлопнул третий чемодан и посмотрел на часы. Его ждала новая подруга. Правда, не такая уж и новая – знакомы они не первый день, но теперь им хотя бы не придется больше скрываться. В десять ночной поезд увезет их в Чикаго.
Ральф оглядел квартиру. «Уютно здесь. Даже уходить жалко», – подумал он и рассмеялся. Бедная Бренда! Если она его сдаст, сама окажется за решеткой.
Лулу снимала квартиру в этом же доме. Они договорились встретиться на Центральном вокзале, чтобы не выходить вместе. Ральф не знал, долго ли продлится их роман, но сейчас он был глотком свежего воздуха после пяти лет с неуклюжим «цветочком».
Когда Бренда говорила по телефону, Раймонд как раз подошел к ее двери и прислушался. «Надо же, у нее парень есть, – подумал Броуд. – Ни за что не догадался бы».
Он уже хотел постучать, но затем решил убедиться, что пирог дали с правильной начинкой. Один раз Бренда уже отругала его за то, что принес орехи, на которые у нее аллергия.
– Черт! – выругался Броуд, обнаружив, что на кухне снова ошиблись, и поспешил назад.
Тем временем Бренда поежилась от нехорошего предчувствия. И вдруг ей накинули что-то на голову, затянули петлю на шее и толкнули в гардеробную.
«Без паники! – приказала себе Бренда. – Не показывай, что ты еще жива». Она изо всех сил старалась не дышать. И лишь когда неизвестный бросил ее и вышел, она позволила себе глотнуть воздуха. С каждым вдохом к ней возвращалось самообладание. Хотя убийца туго затянул петлю, Бренда сумела ее ослабить, просунув между веревкой и шеей палец.
Тысячеликий знал наверняка, что его никто не видел. Он быстро выпотрошил сумочку Бренды, затем бросился к сейфу. Ожерелья не было и там! Вор перерыл все чемоданы, комоды. «Я руку бы дал на отсечение, что изумруды здесь!» – ругался про себя он. Наконец преступник выглянул в коридор, убедился, что путь свободен, и как ни в чем не бывало вернулся к себе.