- Я не правоверен, - зачем-то проговорил он, покачивая “ХаиМом”. Да уж, обычному человеку сложно удержать такой пистолет. Но чем тяжелее оружие, тем меньше отдача. И цель поражается на ура - Ди только что успешно это продемонстрировал.
Оскалившись, Убейконь сделал шаг в сторону. Дуло переместилось за ним. Ди, не раздумывая, выстрелил бы еще, если бы не увидел, куда смотрят чужие стволы. Пуэсторианцы, не сговариваясь, приняли решение. И у чистокровного грея появились бы проблемы, попади в него сотня пуль; что уж говорить о переводке ГП. Сектанты упорны и будут гнать свою жертву до самого конца; в данном случае - до ближайшей подходящей двери, или что им там нужно для пальбы. А раз так, Ди здесь больше нечего делать.
Не отводя ни пистолета, ни глаз, Ди наклонился вбок и протянул руку. У Стерха слишком короткие волосы, потому придется браться за ворот жилетки. А лучше - сразу за горло, и сжать посильнее.
Последнее, что воспринял взглядом Ди, набрасывая на себя тень и отступая вместе с отчаянно брыкающимся и хрипящим Стерхом в тоннель: Тотошка, баюкающий на коленях тело Элли - ядовитый фломастер так и торчал у нее изо рта, видимо, наискось воткнувшись в небо; Чуча и Лев, с изумлением пялящиеся туда, где секунду назад находился их командир; Федор Убейконь, изготовившийся напасть - а может, бежать. И горящие фанатичной ненавистью глаза на бледных лицах пуэсторианцев.
**18**
О том, как он тащил Стерха по подземке, Ди предпочитал не вспоминать. Поначалу тот сопротивлялся, царапал его руку ногтями, извивался и слепо пытался за что-нибудь зацепиться. Потом затих и обмяк. Ди почти испугался: не придушил ли? - останавливался пару раз, чтобы проверить. Оказалось, нет, не придушил, сердце бьется, просто Стерх потерял сознание - должно быть, от нехватки воздуха.
Ди некогда было разбираться в его состоянии - он хотел убраться подальше от пуэсторианцев, расправляющихся сейчас с охотниками и своим бывшим главарем.
Ненависть почитателей Святого Пуэсториуса к греям - о ней ходили легенды. Ди слышал от родителей про марранов - людей, отказавшихся от привитых им с детства идеалов и официально вышедших из веры своих предков, чтобы примкнуть к иной.
В древности марраны носили какие-то шапочки из верблюжьей кожи, и это символизировало разделение их памяти на “до” и “после”. С течением времени они - вне зависимости от того, от чего и в пользу чего отказались - сбились вместе и с тех пор мыкались, объявляя себя то борющимися с Буратино адептами Огненной Гиены, то единственно истинными верующими в Того-в-кого-верят, то мизомилонами - стерилизаторами всех и вся.
Еще позже, как это обычно бывает с совокупностью людей, обладающих неустойчивыми границами восприятия действительности и недействительности, они принялись разбегаться по различным идеологическим течениям, сектам и группам выходного дня, кои сами же зачастую и основывали.
К примеру, именно из марранов вышли первые Зеленые Человечки, торжественно отринувшие блага цивилизации - кроме зеленых колготок и очков в тон - и поселившиеся в чаще леса. Ну, и поклонники Святого Пуэсториуса.
В отличие от любителей зелени, ненавистников Буратино или, скажем, творчески одаренных сторонников повальной импотенции, пуэсторианцы четко знали, чего хотят. Когда первый принцип Тиамата - единство и борьба противоположностей - дал сбой на практике и закрывать на это глаза стало неприличным даже для уличных проповедников эпигенетики, Святой Пуэсториус провозгласил нашествие бесов.
Его последние апостили, Сошко и Ляжко, выступили в краймском Буратино и орадиоэфире с заявлением о важнейшем элементе божественного знания, переданного им “его хаосейшеством Тиаматом” посредством великого пророка Святого Пуэсториуса.
Знание это оставляло ощущение сляпанности на скорую руку и, по выражению папы Ди, носило на себе отпечаток неуловимого душка - словно одежда не очень аккуратного человека, воспользовавшегося общественным сортиром и при этом не сумевшего достаточно ловко избежать соприкосновения с его нечистыми стенами. Мама тогда посмеялась и сказала, что нечистые - это теперь они сами, а стены общественных сортиров - как раз самое место для откровений великих пророков.
Правда, потом всем было не до смеха. Вначале КоКо приняла свежее послание Тиамата всерьез и создала специальный научный институт по исследованию взаимосвязей между бихевиоральной психологией ГП и религиозным мировоззрением человечества.
Однако же первое - в силу своей непредсказуемости - не поддавалось никаким исследованиям, в то время как второе оказалось столь многообразным и динамичным, что все попытки подойти к предмету изучения с точки зрения дискурсивного познания в результате не познали ничего, кроме позорных провалов.