Вспомнив о донне Лючии, Ди окончательно пришел в себя и, бросив последний - равнодушный - взгляд на место трагедии, торопливо зашагал дальше, к пруду. Солнце к тому времени уже исчезло за верхушками деревьев, воздух заметно остыл, а Тавропыль затрясся от вечерней бомбардировки. Ди шел быстро, не забывая, однако, проверять, куда ставит ногу, и внимательно скользя взглядом по окружающим тропинку зарослям. Он не ощущал чужого человеческого присутствия - лишь разбрызганная мертвая кровь позади и герр Линденманн впереди. Хотя… это, похоже, не он.
Донна Лючия плакала над убитыми утками. Тонко и жалобно всхлипывала, по-женски утирая слезы тыльными сторонами пальцев. Немного опешив, Ди приблизился, наклонился, тронул вздрагивающее плечо. И по скорбному взгляду узнал в запрокинутом к нему мокром лице Фруму-Двору.
- Чтобы есть, нужно добывать пищу, - мягко сказал Ди. И протянул ей носовой платок.
Но субботняя личность донны Лючии не обратила внимания на идеально накрахмаленный батист.
- Я не успела. - Всхлип. - Не успела. - Всхлип. - Не успела зажечь све-ечи!
Ди опешил сильнее. Разумеется, он не так уж силен в человеческих эмоциях и мотивах, часто ошибается, попадая в молоко, однако…
- Да ведь сегодня не суб… - И осекся, вовремя сообразив, что, пожалуй, с Фрумой-Дворой справиться будет проще.
Ровно в полночь это расстроенное тело захватит вторничный бес, а еще нужно успеть добраться до дома и заколотить в гостевом флигеле все входы-выходы. Будь на ее месте сейчас Настасья Филипповна или кто-нибудь из мужчин, они, во-первых, принялись бы дотошно выспрашивать, почему плащ Ди испачкан в крови, а во-вторых - ни за что не оставили бы добытых уток.
- Идемте, - велел он, подавая Фруме-Дворе руку. - Я отведу вас домой.
- А как же мальчик? - воскликнула она, послушно поднимаясь и с изумлением оглядывая свои фиолетовые сапоги.
- Какой еще мальчик? - не понял Ди.
- Ну, мальчик же! Адом. Рыженький. Красный. Красный, как корова. - Фрума-Двора прикрыла глаза и закачалась туда-сюда, что-то бормоча. Как понял Ди - на евраите, языке древней Евраравии. И раздраженно отмел вставшую перед внутренним взором картинку из какой-то старой религиозной энциклопедии: “Элазар бен Аарон сжигает первую рыжую корову”. Адом, да. Там еще было что-то о прикосновении к мертвому.
- Фрума-Двора!
Качание остановилось. Глаза открылись.
- Мы идем домой. Постарайтесь держать себя в руках.
“И поживее шевелить ногами” - это Ди добавил мысленно. Бедная женщина и так не поспевала за его широким шагом.
Может быть, идея задержать ее в этом теле хотя бы до дома не так уж хороша… Раньше субботняя личность донны Лючии вела себя более адекватно. С другой стороны, раньше и Ди… и все остальные… кто населял это слабое человеческое тело… Все равно оно скоро окончательно испортится и придется тащить его в лес. Может быть… Ди снова отогнал лезущие в голову неприятные картины. Из-за пережитого потрясения сознание принялось играть с ним в нелогичные, подпитанные эмоциями, игры. Ничего, он и это переживет. Нужно упокоиться и как следует отдохнуть.
**26**
Прямо от ворот Ди отправил донну Лючию во флигель, велев никуда не выходить: близилась полночь, а еще необходимо было заколотить окна и двери, чтобы вторничная личность не сумела выбраться наружу.
Ди ворвался в дом, поспешно сдирая плащ. Наклонился расшнуровать отцовские берцы. И замер - ледяным холодом завилось по позвоночнику ощущение чужого присутствия, задевая, цепляя каждый мгновенно натянувшийся нерв. Отзываясь, вздрогнула нераскрытая пепельная роза.
Безостановочно шевеля кончиками пальцев по непромокаемым клапанам, скрывающим узлы шнуровки, Ди вспоминал, где находится ближайшее к входной двери оружие и предметы, которые годятся в качестве такового, прикидывал, что и как будет делать, когда обнаружит непрошеного гостя.
Не бывало еще, чтобы кто-то вторгся в дом грея. Как ему удалось проникнуть сквозь тень, как вообще сумел обнаружить он это место? Ди уже знал, где именно находится угроза - в кухне, прячется справа от деревянного косяка, украшенного затейливой резьбой. Родители любили такие вот образцы кустарного производства и народного промысла… Что бы они сделали на его месте, как поступили бы, с чего бы начали?
Разогнувшись - не будет он снимать обувь, ясно же, - Ди сделал шаг и услышал:
- Ты на прицеле.
Шепот, исходящий из человеческого рта. Каменный пол, шуршащий под человеческими ногами. Ноги обуты в тяжелые солдатские ботинки. А сверху - конечно, обмотки. И кожаную куртку Ди тоже узнал. И перчатку с обрезанными пальцами. Вспомнил некстати, что такие называются митенками. Но сейчас в этой руке не коллекционный “Хохлов-энд-Москальофф”, а нечто менее пафосное. Менее эффектное и менее эффективное.