“Неуклюжая попытка выяснить возраст, - отметил про себя Ди. - Хотя… может, он и вправду до наглости прям, а я цепляюсь за каждое необдуманное слово. И вот как понять?”
- Я не отмечаю дни рождения.
- Что, совсем? - удивился Убейконь. Вроде бы искренне удивился.
Ди пожал плечами. Он более-менее расслабился и считал, что вполне контролирует и ситуацию, и себя. Пересек комнату, взялся за спинку массивного кресла, одним рывком переместил его к дивану, установив ровно напротив собеседника. Тот уважительно качнул головой. Да-да, это кресло именно такое тяжелое, каким выглядит. Имей в виду. Так что не вздумай… учудить чего-нибудь.
- Я, вообще-то, не собирался… - У Федора дернулась щека. - Ну, приходить вот так… Короче, не хотел потихоньку влезать, пока тебя нет. Думал, ты дома. Бомбежка же была. Комендантский час, опять же.
- Он на Резервацию не распространяется, - напомнил Ди.
Убейконь кивнул и полез вдруг за пазуху. У Ди ни единый мускул не дрогнул: что бы там сейчас ни показалось на свет, человеку ни за что не справиться с греем. Федор вытащил из-под одежды мягко шуршащую старинную папку. Ломкий коричневый картон защищался полупрозрачной пластиковой обложкой голубоватого оттенка, едва уловимого в темноте.
- Включи свет, - хрипло попросил Убейконь.
- Зачем? - Ди позволил левому уголку своего рта насмешливо изогнуться. - Мне он не нужен.
- Как знаешь.
Протягивая Ди папку, Федор не удержался и нервно облизал губы. Волнуется. Это потому что мы добрались до истинной цели твоего визита, да? Давай, давай поглядим.
Немногочисленные страницы едва не рассыпались в руках. Действительно, очень старая бумага, древесная. Отпечатана на электрических принтерах, а несколько запаянных в допотопный ламинат листков написаны от руки. Вернее, нарисованы. Графики, таблицы, формулы… Пробежав глазами пяток страниц, Ди захлопнул папку, глубоко вздохнул, снова открыл и принялся читать с самого начала.
Через пару минут он позабыл о присутствии гостя. Еще через пару - обо всем на свете. В голове воцарилась непривычная четкость, и Ди казалось, он ясно слышит тихие, сухие щелчки, с которыми недостающие детали встают на свои места - надежно и безупречно, так, что складывающаяся картина будет непоколебимой и прочной.
Дольше всего Ди задержался на “спектрально-временном анализе волновых полей и пространственных искажений”. Это была, по сути, докладная записка, краткая выжимка из отчета, но Ди умел заглядывать за слова. Трехстраничный набор букв внес в картину недостающие штрихи, придал ей глубины и объема, раскрасил детали в необходимые цвета. И - главное - наконец-то определил его, Ди, место в этом чужом и чуждом мире, мире, который никак не хотел становиться своим.
По мнению населявших его людей, при совокупности некоего ряда условий “половозрелая особь грея предпочтительно мужского пола”, находясь на “поверхности преломления гравитационных волн” у границы “сред с существенно разной плотностью”, выступает в роли своеобразного магнита, притягивая на себя определенное явление и открывая в “пространственно-временном континууме решение типа проходимой крысовины”.
Губы его дрогнули в едва заметной улыбке. “Крысовина”. Все-таки люди мало отличаются от крыс. То же умение приспосабливаться - не до такой степени отточенное, как у греев, но все же, - та же жажда плодиться и размножаться, та же смекалка, те же стаи, та же склонность к жесткой внутривидовой иерархии. И это стремление в случае опасности прятаться под землей… Вот и возможность прикоснуться к чужому миру, пусть и теоретическая, для них - всего лишь способ влезть в новую дыру, расширить ареал обитания, понагрызть больше лабиринтов и нор.
Ди перечел докладную записку, смакуя каждый образ, в который привычно перекладывал для себя человеческие слова.
Резонанс - о да, он приводит не только к обрушению мостов под пятками идиотов, прыгающих со свинцовыми грузилами в руках и животным куражом в звенящих пустотой головах. Интерференция объединяет вселенные и миры, а правильно ухваченная резонансная частота раскрывает проходы именно туда, куда неосознанно рвется душа… И сердце… И все еще помнящая кровь…
Волны - не обязательно черная вода Понтового моря, с готовностью смыкающаяся над потными макушками вдоволь наскакавшихся патриотов умирающего полуострова. Превратив его в остров, славные герои-Прыгуны обеспечили последнего из Греев идеальной точкой на поверхности преломления волн. Волн не водных - гравитационных.
Греи - вовсе не наивные до глуповатости чужаки, вывалившиеся к людям из случайного “межмирового проходимого тоннеля”. Нет никаких таких “случайностей”, попросту не бывает. Зато бывает квантовая когерентность. И добротность собственно того, что местные жители называют Вселенной. Как колебательной системы.