- А это… - Клоп переступил с ноги на ногу. - Вы ведь тот самый Дориан?
“Теперь все знают, что ты грей”, - упрекнул его когда-то Стерх. И снова оказался прав.
- Ты что-то слышал о других? - прищурился Ди. Ему всегда хорошо удавалось копировать поведение старшеклассников.
- Нет, я чтобы убедиться… Ну, мы тут… - И послал старшему нерешительный взгляд. Тот пялился на Ди, задумчиво покачивая автоматом, опущенным дулом к земле.
- Если вы кому-нибудь - хоть слово!.. - Ди сурово сдвинул брови.
- Нет-нет, мы - не, никому, гетман Стерх всех предупреждал!
- О чем?
- Ну, чтобы это… оказывали всяческое содействие. И чтобы никому, вы же под прикрытием!
- Вот именно. - Ди ничем не показал своего удивления. Не ожидал он от Стерха… заботы. - Так что выкладывайте быстрей, что хотели, мне некогда.
- Слушайте, - Арсений, явно собравшись с духом, шагнул вперед, - а вы расскажете гетману Стерху… ну, что это мы?
- Обязательно, - пообещал Ди. - Смотря что “вы”.
- Мы - видели. - Гордо.
- Да, видели!
- Не мешай. - Арсений оттер младшего брата в сторону. - Мы должны договориться. Мы скажем, что видели, а вы расскажете про нас гетману Стерху. А если получите премию, мы хотим половину, пятьдесят процентов. Согласны?
- Двадцать пять. И я не могу ни на что согласиться, пока не пойму, о чем идет речь.
- Ну… мы кое-что видели и хотим стать охотниками. Вы попросите гетмана Стерха нас принять. Он же вам не откажет. А мы хотим всего лишь тридцать пять процентов премии.
- Двадцать пять. Да, возможно, гетман Стерх мне не откажет. - По правде сказать, Ди не видел смысла в продолжении этой беседы. Было совершенно ясно, что толку от посещения кладбища никакого не будет, он опоздал, все картины разрушены, ничего полезного здесь нет. - Так за что я должен получить премию?
Арсений мялся, Клоп нервными движениями поправлял на плече ремень, на котором болтался его автомат. Пора взять инициативу в свои руки и убираться отсюда.
- Вы, ребята, определитесь сначала, чего хотите. - Ди отвернулся, делая вид, что собирается уйти, и оба они невольно подались вперед, протестуя.
- Ладно, если поймаете того малювальника, нам двадцать пять процентов! - выпалил Клоп на одном дыхании.
- И чтобы гетман Стерх принял нас в свой отряд, - добавил Арсений. - Здесь были охотники, но мы не стали им ничего рассказывать. Пусть сами ищут.
Ди уловил в его голосе мстительную досаду.
- Что за малювальник? - Он постарался не выказать свой внезапно возникший, и тоже шкурный, интерес.
- Ну… - Арсений понизил голос. - Мы знаем, кто тут все разрисовал. То есть не знаем, но видели… В общем, знаем. Ну, короче говоря…
Короче говоря, Ди заставил их отойти в тенек ближайшего кипариса - посеченного и с обломанной верхушкой, но живого - и “начать по порядку и с самого что ни на есть начала”.
Понадобилось много греевской выдержки, потому что подростки восприняли его приказ буквально и полчаса потратили на выкладывание истории своего немаленького семейства.
Насколько слушающий вполуха Ди разобрался в хитросплетениях этой редкостной тягомотины, одна из то ли тетушек, то ли прабабушек всю жизнь ухаживала за какой-то родственницей семерых Арсениев - такой древней, что она своими глазами видела в зоопарке живого тавра и застала торжественное открытие первой станции краймского метрополитена. И даже успела поработать на подземном строительстве.
Тетя Аркаша-Шахимат - так ее звали - рассказывала всем, кто имел несчастье оказаться поблизости, о том, какой прелестницей когда-то слыла. И как один сраженный наповал ее внешностью художник - “малювальник, то есть” - презрев законы божии, написал ее портрет в полный рост. Подумаешь! Гордая девушка, разумеется, отказала дурачку во взаимности.
Малювальник был странным и вместо холста использовал наружную стену собственного дома. Дом сожгли, малювальника выперли из деревни, а Аркашу-Шахимат срочно выдали замуж за хорошего человека и подальше от родных пенат. Когда же хороший человек превратился в плохого и отправил красавицу-жену самостоятельно зарабатывать на свои прихоти, не имеющая образования или талантов Аркаша-Шахимат в конце концов оказалась в подземке.
Она выписывала и закрывала наряды рабочим, караулила их лопаты и обеды, иногда помогала убирать строительный мусор. Нежные женские ручки быстро покрылись несводимыми пятнами и мозолями, осиная талия утонула под слоями жира, а черты лица исказила маска смиренного равнодушия. Конечно же, знаменитый малювальник не узнал в хмурой оплывшей бабе, которая на открытии очередной станции метро наступила ему на ногу и была тут же отогнана негодующими начальниками в костюмах, свою бывшую возлюбленную.