– Да я сначала тоже не верил, что слепые рисуют. Но, знаешь, мы отловили уже штук пятьдесят, и они действительно ни хрена не видят. Слепые. Под землей зрение не нужно. Федька, вон, не любит выходить на поверхность днем, а все почему? Слишком много сидит в метро, глаза не пользует. Я думаю, камни для своих красок они находят на ощупь, их там до фигища осталось, со строительства… Раньше рисовали баллончиками, так на них буквы были выпуклые. А потом начали камни разные растирать и эти порошки на чем-то замешивать. На моче вроде, а может, и нет, – врать не буду, не знаю, но краски потом светятся. И фонят больше. Как они их потом отличают – хрен разберешь. Рисуют теперь пальцами. Да я не разглядывал особо. Это у Элли надо спрашивать, она пока все фонариком не обсветит, сбить не даст. Раньше проще было: они от картин далеко не уходили. Как начнет рисовать, краска зафонит, счетчики зачирикают, и мы уже тут как тут, а он где-то рядом. Посидишь в засаде чуток, он и вылезет. Только теперь они умные стали, сразу не возвращаются. А бывает, на полдороги бросают, не дорисовывают…
Из его длинного, перебиваемого паузами и вздохами рассказа Ди зацепился за неожиданное:
– Человеческая моча не фонит и не светится. Откуда там вообще заражение? А счетчики?
Стерх посмотрел на него как на идиота:
– Так камни же. Из которых краски.
– Они радиоактивные? С чего ты взял?
– Хм… А ты точно истории учишь?
Теперь уже нахмурился Ди:
– Что ты имеешь в виду? Я учу по вашим учебникам. Они, разумеется, не всегда правы, но…
Его собеседник всплеснул руками – внезапно и резко – и согнулся от хохота.
– Ай, майдан! Наивняк… Прости… Но это правда смешно… – И, отсмеявшись, отфыркавшись, продолжил: – Поверить не могу. Этого и в учебниках теперь нет?
– Ты вообще в школу ходил? – пришло вдруг Ди в голову.
Стерх перестал улыбаться.
– Нет. Я на домашнем обучении был, у отца, и сдавал экстерном, сразу в институт. Короче, что хочу тебе сказать: книги и учебники знаешь, сколько раз переписывали? Особенно по незалежной истории.
– Знаю.
– Ну? Про полигон в них так и не было, что ли?
– Нет. – Ди немного растерялся: он не слишком интересовался историей человечества, справедливо полагая, что всю нужную информацию уже получил от отца, а если понадобится новая – добудет из того же источника. Но вот источника больше не было… А жизнь и, следовательно, история, продолжалась… Для Дориана Грея. Оставшегося. Одного. Последнего из.
– Эй! – Стерх пощелкал пальцами перед его лицом.
Ди заморгал, выныривая из размышлений:
– Извини, я…
– Задумался, да, я понял. Так ты правда не знаешь про полигон?
Ди отрицательно покачал головой.
– А знаешь, что означает "Крайм"?
Ди мог бы обидеться:
– Я немного изучал древнепатрицианский. Crimen – "обвинение", "преступник", "вина", родственно cerno, cernere – "видеть", "различать", "познавать". Потом исказилось в "крайм" – "преступление".
– Ишь ты, – уважительно произнес Стерх. – Но я не об этих древностях. Хотя в данном случае – без разницы. Так вот, сюда сначала ссылали преступников, а потом устроили подземный ядерный полигон.
О преступниках Ди был в курсе, а вот про полигон слышал впервые и склонялся к тому, что это городские легенды тавропыльских трущоб. Но Стерх продолжал упираться:
– Само собой, они постарались, чтоб в учебниках этого не было. Кому надо, чтобы все знали, что живут на радиоактивной свалке? Вот скажи честно: греи излучение чувствуют?
– Какое именно? – педантично уточнил Ди. Дружба дружбой, а выдавать свои тайны он не собирался.
– Радиоактивное. – Стерх поморщился: – Тебе объяснять нужно? То самое, которое на людей биологическое воздействие оказывает. А на вас? Оказывает?
Ди пожал плечами.
– Я так и думал. Иначе ваши не согласились бы на резервации в Крайме.
И все-таки Ди не верил:
– Стерх, на этом полуострове всегда жили люди, и название его – древнее каратарское, и никак оно не связано с crimen. Люди часто искажают слова, а потом придумывают им удобные этимологии. Не высылали сюда никаких преступников, и полигонов здесь никогда не было. Здесь когда-то селились тауры, потому, кстати, и город наш – Тавропыль.
– По-твоему, тауры – люди? – фыркнул Стерх. – Это животные такие были, с рогами, хвостами и копытами.
– А химерийцы? – настаивал Ди. – Гуды? Госты? Квазары? Да те же каратары, наконец? Когда сюда могли кого-нибудь выслать, если эту территорию постоянно кто-то плотно населял? – Он перешел на равнодушный размеренный тон, которым вел в школе уроки: – В этих местах благоприятный климат и плодородная земля, поэтому здесь всегда жили люди.