– Сядь, – приказал тот, – не отсвечивай.
Девушка послушно плюхнулась обратно на ступеньку. Ди видел, что она старается не заплакать, и не мог определить причину этих слез.
– Между прочим, она правильно говорит, – подал голос Тотошка, и Федор медленно повернул к нему голову. – Чего ты ее вечно затыкаешь? Да я б на месте Стерха тебя…
– Рот закрой! – рявкнул Стерх. И одновременно Федор фыркнул насмешливо:
– Давай, поучи стерха летать. Крылья не коротки?
– И ты захлопнись! – Стерх по-настоящему злился, Убейконь, кажется, тоже, и Ди все так же не понимал причин.
Что между ними происходит? Люди – сложные существа. Однако спрашивать не стал – незачем. Рано или поздно все прояснится, а если нет, значит, не так уж и важно.
Через некоторое время Стерх поднялся, и примолкнувшие охотники зашевелились, убирая остатки пиршества. Несъеденное печенье Чуча отнес куда-то вниз, после чего показался на ступенях и мигнул оттуда узким лучом фонаря. Ди, решив считать это сигналом к началу, слегка изменил плотность своей кожи – совсем чуть-чуть, чтобы никто не заметил. Мало ли что на охотах случается, а лишние повреждения ему не нужны. Он не знал, чего ждать от художников – да и от охотников тоже – и потому не хотел рисковать вообще ничем.
Незадолго до этого дня Ди снял тень со станции "Сельбилляр": сколько он ни сидел в засаде, так и не заметил, чтобы наружу кто-нибудь выходил. Картина оставалась нетронутой. Решил ли художник ее забросить или сам сгинул в подземных тоннелях – Ди посчитал неразумным тратить силу на подпитку тени, без которой временно можно обойтись. Если этот конкретный художник жив, Ди его отыщет – по тому слабому, даже не запаху – еле слышной энергетической нотке, которую создатель всегда и навсегда запечатывает в своем творении.
Именно поэтому греи так любят старые человеческие вещи: в отличие от самих людей, созданные или долго используемые ими предметы не умеют лгать.
Запах художника, нарисовавшего дорогу, вымощенную желтым кирпичом, на стене дома тети Джулии и дяди Юури, больше всего напоминал цитрус. Однако, сняв верхний слой, Ди отыскал также ноты полыни и хвои. Он подумал о Стерхе, который пользовался хвойными ароматами, и в очередной раз поразился человеческой недальновидности и тупому упрямству. Научись люди чувствовать друг друга хотя бы на уровне энергетических запахов, насколько проще стало бы им выбирать в толпе "своих", насколько меньше было бы войн, насколько ярче проживались бы их несуразно короткие жизни…
Следуя за ведущим охотников Стерхом по темным лабиринтам заброшенного краймского метро, Ди ориентировался именно на запах. Он смотрел под ноги, чтобы не запнуться за камень или ржавый металл, и не сразу сообразил включить фонарик, как давно сделали все охотники. Погруженный в мысли о людях и свойственных им глупостях, он пропустил момент, когда притормозивший Убейконь позволил Элли с Тотошкой себя обогнать, прежде чем грубо схватил Ди за плечо:
– Почему ты без света? – прошипел Федор, ослепляя Ди своим налобником. И опять что-то отдаленно знакомое царапнуло ноздри… Вроде одна из личностей донны Лючии использует такой же гель для душа?
– У меня ноктолопия. – Родители хорошо подготовили Ди к подобным вопросам. – А ты меня ослепить решил? – И, отворачиваясь, медленно взялся за чужое запястье, отмечая исчезновение перчатки и ощущая выпуклые, странно широкие вены.
Пальцы Федора нехотя разжались. Он явно был удивлен: ничто во внешности Ди не предполагало большой физической силы.
– Оставь его, – посоветовал Стерх откуда-то из темноты. Все фонари погасли, лишь налобник Федора упирался лучом в земляную стену тоннеля. – Оставь, не замай.
– Ты не говорил о его… способностях. – Убейконь отступил и теперь, морщась, потирал запястье, натягивал на него потрепанный рукав.
– А ты спрашивал? – отпарировал Стерх.
– Ладно… Звиняйте. – Федор потянулся словно бы погладить, однако на этот раз Ди был начеку и успел отклониться.
– Просто не трогай меня, – буркнул он.
– Извиняюсь, – повторил Убейконь. – Я замыкающим пойду. – Это уже Стерху.
– Как хочешь, – равнодушно отозвался тот. – Ди, фонарь включи.
Ди послушно нажал кнопку над виском. Ему что с фонариком, что без фонарика – все равно. Видно неплохо, да и к тому же – вокруг никого нет, иначе охотники не вели бы себя так свободно.
Он не понимал их тактики и не был посвящен в планы. По подсчетам Ди, они петляли по тоннелям третьи сутки, периодически останавливаясь для короткого сна и отдыха. На поверхность не выходили ни разу. Но Ди предпочитал наблюдать, а не спрашивать. Если задавать чересчур много вопросов, можно в критический момент не получить ответов на действительно важные.