– Фрума-Двора!
Качание остановилось. Глаза открылись.
– Мы идем домой. Постарайтесь держать себя в руках.
"И поживее шевелить ногами" – это Ди добавил мысленно. Бедная женщина и так не поспевала за его широким шагом.
Может быть, идея задержать ее в этом теле хотя бы до дома не так уж хороша… Раньше субботняя личность донны Лючии вела себя более адекватно. С другой стороны, раньше и Ди… и все остальные… кто населял это слабое человеческое тело… Все равно оно скоро окончательно испортится и придется тащить его в лес. Может быть… Ди снова отогнал лезущие в голову неприятные картины. Из-за пережитого потрясения сознание принялось играть с ним в нелогичные, подпитанные эмоциями, игры. Ничего, он и это переживет. Нужно упокоиться и как следует отдохнуть.
**26**
Прямо от ворот Ди отправил донну Лючию во флигель, велев никуда не выходить: близилась полночь, а еще необходимо было заколотить окна и двери, чтобы вторничная личность не сумела выбраться наружу.
Ди ворвался в дом, поспешно сдирая плащ. Наклонился расшнуровать отцовские берцы. И замер – ледяным холодом завилось по позвоночнику ощущение чужого присутствия, задевая, цепляя каждый мгновенно натянувшийся нерв. Отзываясь, вздрогнула нераскрытая пепельная роза.
Безостановочно шевеля кончиками пальцев по непромокаемым клапанам, скрывающим узлы шнуровки, Ди вспоминал, где находится ближайшее к входной двери оружие и предметы, которые годятся в качестве такового, прикидывал, что и как будет делать, когда обнаружит непрошеного гостя.
Не бывало еще, чтобы кто-то вторгся в дом грея. Как ему удалось проникнуть сквозь тень, как вообще сумел обнаружить он это место? Ди уже знал, где именно находится угроза – в кухне, прячется справа от деревянного косяка, украшенного затейливой резьбой. Родители любили такие вот образцы кустарного производства и народного промысла… Что бы они сделали на его месте, как поступили бы, с чего бы начали?
Разогнувшись – не будет он снимать обувь, ясно же, – Ди сделал шаг и услышал:
– Ты на прицеле.
Шепот, исходящий из человеческого рта. Каменный пол, шуршащий под человеческими ногами. Ноги обуты в тяжелые солдатские ботинки. А сверху – конечно, обмотки. И кожаную куртку Ди тоже узнал. И перчатку с обрезанными пальцами. Вспомнил некстати, что такие называются митенками. Но сейчас в этой руке не коллекционный "Хохлов-энд-Москальофф", а нечто менее пафосное. Менее эффектное и менее эффективное.
Можно ли серьезно ранить грея выстрелом из пистолета? Вряд ли. А вот человеческая шея весьма хрупка и с готовностью ломается под пальцами. Ди тяжелым взглядом уставился на исцарапанный кадык. Шрамы у него там, что ли?
Федор щурился – значит, в темноте видит не так уж хорошо. Но Ди не намерен зажигать сегодня свет. Пусть Убейконю помогает луна. Или не помогает. Какая разница. Ди все равно победит: это его дом, его земля, его правила.
– Мой "ХаиМ", – обозначил Убейконь свою цель. – Быстро.
Ди легонько пожал плечами, с удовлетворением замечая, как тут же напряглась рука Федора, держащая пистолет. Боится. Правильно делает.
– Ну?
– Во-первых, здравствуй. – Ди постарался, чтобы его голос звучал абсолютно невозмутимо. Он бы даже зевнул, но не был уверен, как на это среагирует оппонент.
– Привет. – Федор, кажется, не удивился. Не сработало. Жаль.
– Во-вторых, как ты сюда попал? Впрочем, неважно. Может быть, хочешь чаю?
– Думаешь, я идиот?
– Думаю, ты сегодня не очень вежлив. Плохое настроение?
В ответ щелкнул предохранитель. А говорил, на прицеле. Нервничает. Как бы и вправду не выстрелил. Хотя вдруг пистолет и не заряжен… Ладно, это ерунда. Ди успеет и набросить тень, и отклониться от пули.
– Шучу, успокойся. Разумеется, я отдам тебе "ХаиМ", он у меня в машине. Он же твой, и я брал его на временное хранение. Правда, мы не успели договориться о возврате. Федор, я немного удивлен… тем, что ты нашел мой дом. Тут же не осталось никаких указателей.
– Мне не нужны указатели.
– Конечно, – легко согласился Ди. – А как ты прошел через тень?
– Есть способ. – Убейконь попытался улыбнуться: ощерился, быстро облизав бледные губы.
– Да-да. – Ди все-таки зевнул.
– Не веришь?
– Не верю.
– Но я же тут.