Ди промолчал, зная, что тот все равно расскажет – не удержит в себе, похвастается.
Маячки в Резервации не работали. Из всех личностей донны Лючии в городе бывало только Никки; для этой цели Ди специально отремонтировал вишневый "Тяпнирог".
Пожилая женщина в шикарном платиновом парике и экзотичной дорогой одежде, изображающая мальчика, изображающего девочку, могла бы привлечь внимание где угодно – кроме антикварных лавок Гали: там лишь такие полоумные собиратели древностей и тусили. А больше Никки никуда и не ездило; все остальное из необходимого закупал Ди.
Рухляди вроде "Тяпнирога", что папа когда-то подарил любимому сыну в качестве первого автомобиля, по Тавропылю каталось полным-полно; несмотря на бомбежки, город латал разбитые дороги и пытался жить независимой жизнью.
Да, у Федора были возможности и за Ди последить, и "Тяпнирог" с Никки вычислить, и незаметно пробраться за ним, ротозеем платиновым, до самого дома… где в тени специально для донны Лючии оставлена щель… Но все это чересчур сложно. Скорее всего, Убейконь изучил старинные карты, определил Резервацию и просто шатался по ней, пока не почувствовал рядом его, Дориана. Как один грей всегда, всегда чувствует другого. Особенно если ищет. И если тот, кого ищут, забывает осматриваться.
– Ладно. – Убейконь опустил пистолет. – Я не собирался стрелять, не обижайся, Дориан.
– Я не обижаюсь. – Интересно, он в курсе, что из этой пукалки нельзя застрелить такого, как Ди? – Федор. Сколько в тебе крови греев?
– Хочешь знать, да? – Тот усмехнулся и, не спуская напряженного взора с Ди, присел на краешек дивана. – Не так много, как хотелось бы… У тебя тупая домработница. – Пистолет скользнул за пояс, сверху опустилась кожаная пола куртки. – И парик у нее уродский.
– Афро?
– Платиновый.
Значит, через тень его невольно провело Никки. Нужно будет закрыть брешь. Запретить донне Лючии покидать Резервацию. А герру Линденманну – учитывая все события сегодняшнего дня – охотиться. Придется обойтись без утиных грудок. И заменить сало магазинным эрзацем. Ди протяжно вздохнул.
Федор истолковал его вздох по-своему.
– Дориан, ну, извини. Трошки глупая шутка вышла. Ты на меня мой же "ХаиМ" в метро наставлял, я и то не обиделся. Хочешь, кстати, подарю его тебе?
Ди мог бы побиться об заклад, что никакая это не шутка: не зная, как встретит грей незваного гостя, Убейконь действительно хотел стрелять. То ли не догадывался о том, что огнестрельное оружие не сможет причинить Ди вреда, то ли попугать решил.
– Ну так что? Берешь подарок? У тебя день народження когда? Вот, пусть будет. Сколько тебе стукнет-то?
"Неуклюжая попытка выяснить возраст, – отметил про себя Ди. – Хотя… может, он и вправду до наглости прям, а я цепляюсь за каждое необдуманное слово. И вот как понять?"
– Я не отмечаю дни рождения.
– Что, совсем? – удивился Убейконь. Вроде бы искренне удивился.
Ди пожал плечами. Он более-менее расслабился и считал, что вполне контролирует и ситуацию, и себя. Пересек комнату, взялся за спинку массивного кресла, одним рывком переместил его к дивану, установив ровно напротив собеседника. Тот уважительно качнул головой. Да-да, это кресло именно такое тяжелое, каким выглядит. Имей в виду. Так что не вздумай… учудить чего-нибудь.
– Я, вообще-то, не собирался… – У Федора дернулась щека. – Ну, приходить вот так… Короче, не хотел потихоньку влезать, пока тебя нет. Думал, ты дома. Бомбежка же была. Комендантский час, опять же.
– Он на Резервацию не распространяется, – напомнил Ди.
Убейконь кивнул и полез вдруг за пазуху. У Ди ни единый мускул не дрогнул: что бы там сейчас ни показалось на свет, человеку ни за что не справиться с греем. Федор вытащил из-под одежды мягко шуршащую старинную папку. Ломкий коричневый картон защищался полупрозрачной пластиковой обложкой голубоватого оттенка, едва уловимого в темноте.
– Включи свет, – хрипло попросил Убейконь.
– Зачем? – Ди позволил левому уголку своего рта насмешливо изогнуться. – Мне он не нужен.
– Как знаешь.
Протягивая Ди папку, Федор не удержался и нервно облизал губы. Волнуется. Это потому что мы добрались до истинной цели твоего визита, да? Давай, давай поглядим.
Немногочисленные страницы едва не рассыпались в руках. Действительно, очень старая бумага, древесная. Отпечатана на электрических принтерах, а несколько запаянных в допотопный ламинат листков написаны от руки. Вернее, нарисованы. Графики, таблицы, формулы… Пробежав глазами пяток страниц, Ди захлопнул папку, глубоко вздохнул, снова открыл и принялся читать с самого начала.
Через пару минут он позабыл о присутствии гостя. Еще через пару – обо всем на свете. В голове воцарилась непривычная четкость, и Ди казалось, он ясно слышит тихие, сухие щелчки, с которыми недостающие детали встают на свои места – надежно и безупречно, так, что складывающаяся картина будет непоколебимой и прочной.