– Где ты это взял?
Убейконь поднял голову, глянул устало.
– Купил.
– У кого? Где?
– В разных местах. Долго собирал.
– Это все, что есть?
Прочитанного хватало, но дотошность Ди не раз служила ему хорошую службу.
– Ну, в лабораториях еще было. Но разбомбили, до того как вывезли оборудование и архивы. Там все сгорело. – И добавил, подумав: – Не веришь мне, спроси у Стерха. Мы туда вместе ходили.
– Стерх видел эти бумаги?
– Конечно. Он же учился и вообще рубит в этих делах. Я, прежде чем платить, каждую бумажонку ему показывал.
– А ты? – зачем-то спросил Ди. – Ты учился?
– А я в санаториях и больницах жил, там особо не поучишься. Порок сердца у меня, врожденный. Был.
Ди сочувственно хмыкнул. Люди не умели самостоятельно выправлять в себе дефекты внутренних органов. Только в других людях, хирургическим путем. И то – далеко не все.
– Мой отец пошел в Вежливые Люди, – продолжал Федор, разглядывая ведущий в кухню дверной проем, – чтобы заработать на операцию. Теперь я здоров. Даже больше, чем здоров: он дал согласие на генную терапию. Ты ведь не думаешь, что я родился таким?
– Каким? – на всякий случай уточнил Ди.
– Немножечко греем, – пропищал Убейконь, явно кого-то пародируя. – Немножечко негодным, негодненьким. К строевой службе, работе в госконторах, донорству, воспроизведению потомства без спецразрешения и прочее ми-ми-ми. – И уже нормальным голосом: – Ты ж не зарегистрирован, поэтому не знаешь, небось.
– С чего ты взял, что я не зарегистрирован?
– Да брось, Дориан… Я думал, я один такой остался… Из наших.
– Генотерапия не делает тебя греем, – высокомерно заметил Ди. Он до сих пор не понимал, зачем Федор влез к нему в дом и с какой целью делился информацией.
– Она сделала меня нечеловеком. И до сих пор делает. Я… в общем, продолжаю меняться. И поэтому пришел к тебе. Ты… ну… мог бы мне помочь…
– Я? – удивился Ди. – Чем? Вернее, в чем?
– Ты же читал бумаги. Это подлинники.
– Я понял. И что?
– Ну, Стерх говорит, там не все. Есть еще какие-то условия, их не успели изучить. Ты наверняка знаешь, что нужно, чтобы открыть крысовину. Расскажи мне.
– Федор. – Ди вылез из кресла и осторожно потянулся, стараясь не показывать собственную усталость: мало ли что у этого психа на уме на самом-то деле. – Ты ставишь вокруг моего дома мины, после чего влезаешь в окно, угрожаешь мне оружием и просишь тебе помочь. И почему мне кажется это нелогичным?
– Какие мины? И я не угрожал, это была шутка. Согласен, неудачная. Но я ведь уже извинился. И "ХаиМ" я тебе действительно дарю… Э-э… так что за мины? Я ничего нигде не ставил.
– "Куйбида-Дещица". – Ди внимательно следил за лицом собеседника. – На ней подорвались Зеленые Человечки.
У Федора загорелись глаза, он дернулся, почти вскочил с дивана. И тут же повел плечами, заставляя себя расслабиться, опустил веки, пытаясь спрятать интерес. Ди усмехнулся – про себя, разумеется.
– Брешешь! Настоящая "Куйбида-Дещица"? Ты сам видел? Погоди… У вас тут Зеленые Человечки живут?
Стало быть, Стерх ему не рассказывал.
– Живут, куда им деться.
– Я думал, их давно съели! – ляпнул Убейконь.
– Мы не едим людей, вообще-то. Только в самых крайних случаях. И только кровь. А ты?
– Что – я?
– Ты откусил художнику язык. Зачем?
– А, это. – Федор запахнул полы куртки, преувеличенно небрежно откинулся на спинку дивана, распростер по ней руки. Полы опять разошлись, показалась заткнутая за пояс связка фломастеров. – Да я случайно, если честно. Кровь пробовал.
– В смысле?
– В прямом. Искал таких, как я. Или ты.
– Кусая художников за языки?
– Та не кусаю я их! Так, слизистую чуть-чуть царапаю. Она такая мяконькая, под зубы легко лягает.
– После ядовитого дротика?
– Ну и что? На греев помаранчевый ющ не действует.
– Так и подождал бы, пока подействует или нет. – Ди еле удержался, чтобы не фыркнуть презрительно. Более дурацкого способа проверять кровь художников на чужую ДНК он не мог себе вообразить.
Зато Федор фыркнул: не презрительно, а как-то весело:
– А может, мне целоваться с ними нравится! И вообще, я нетерпеливый. Зачем ждать, ежли можно сразу все узнать?
– Ну и что ты узнал? – Ди легким изгибом брови обозначил недоверчивость.
– Ты видел подземные граффити, Дориан? Ты их… чувствуешь?
– В каком смысле?
Ди еще не решил, стоит ли хоть немного открываться Федору. Ясно, что выпускать его из Резервации нельзя: он знает, где находится дом, и в любой момент растреплет кому угодно… С другой стороны, насколько безопасно оставлять его в живых? И насколько долго будет длиться это самое безопасно? Вроде бы Убейконю и вправду незачем ставить мины на тропинках… А если у него есть еще какая-нибудь информация… полезная… или просто к сведенью…