Всё в руках Господних...
Придя в себя после наркоза, отец Александр подумал прежде всего о своём приходе. Как там без него? Всё ли как надо? Ну, а отчего же должно быть по-другому? Всё в руках Господних…
Комната какая-то странная… Только одна кровать… Какая-то аппаратура... И всё-таки это похоже на больницу. Да и последнее, что помнил отец Александр, это резкая боль.
- Ну, что, отец Александр, проснулся? Как себя чувствуем?
- Где я? – спросил отец Александр мужчину в белом халате.
- В больнице. В реанимации… Но самое страшное позади. Теперь с вами всё в порядке. Будет.
- Всё в руках Господних…
- Не-е-е! Сегодня – в моих, – молодой врач держал в руках шприц, - если не сделаю сейчас укол, то и Господь не поможет!
- Не богохульствуй, ни к чему это… - и хотел бы поспорить отец Александр, да только сил не было. Но он всё-таки собрался с силами и задал ещё один вопрос: Как зовут тебя?
- Александр! И возраст у нас с тобой одинаковый, только ты надеешься на Бога, а я – только на себя. И на тебя. Ты сам должен хотеть жить! Хочешь?
Отец Александр кивнул головой.
- Ну, тогда всё в порядке. Выздоравливай!
Врач Александр перешёл в другую палату. Здесь нужно было подготовить к переходу в обычную палату одного… нет, одну, как теперь говорят, виб-персону: банкира, явление по нынешним временам новое, даже немного непонятное. Да сейчас, в 90-е-то, много чего нового и непонятного стало приходить в жизнь. Да хоть бы тот же отец Александр! Молодой поп. Когда это такое было видано?!
Банкир подал ему пакет:
- Доктор, спасибо вам большое! Я обязан вам жизнью…
- Что это?
- Коньячок… Очень хороший. Вряд ли вы можете позволить себе такой на свою зарплату. Да, доктор, у меня к вам есть предложение. Вы для меня так много сделали… Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить… Давайте сделаем так: я вам дам 10 миллионов, вы перейдёте с ними через дорогу в коммерческий банк, там у меня друг верховодит, и оставляете эти миллионы у него на год. Через год вы получите 20 миллионов, десять вернёте мне без процентов, а десять останутся вам. Квартиру свою отремонтируете, машину купите…
- А что, так можно?
- Можно. Не для всех, конечно, но для вас я готов это сделать.
- А это честно?
- По крайней мере, в этом нет ничего незаконного, поверьте мне.
- Вы знаете, соблазнительно… Но я должен подумать.
Часа через два он зашёл в отдельную палату, выделенную знакомому теперь ему банкиру.
- Как устроились?
- Спасибо, неплохо. Телевизор, холодильник… Всё есть. А вы уже обдумали моё предложение?
- Да. И… я согласен. – Перед его глазами ещё раз встали нищие стены его дома, штопанные колготки на младшеньком, застиранное платье на старшенькой и жена с вечно напуганными завтрашним днём глазами. - Что для этого нужно?
- У вас какая квартира? – спросил банкир.
- Я живу в частном доме. У мамы.
- Так он не в вашей собственности?
- Это важно?
- Да. Чтобы получить такую большую сумму, нужно оформить залог. В залог можно оформить только личную собственность.
- Я поговорю с мамой, думаю, что она пойдёт мне навстречу.
- Вот и пусть это станет вашей первой задачей. На это вам понадобится недели две, а потом я буду ждать вас у себя. Вот моя визитка, буду ждать вашего звонка.
«Теперь всё зависит от мамы… Нет, она всё поймёт. Это ведь и ей нужно. Через год отремонтирую дом, у неё будут гораздо лучшие условия для жизни…»
Правда, жила она теперь дома небольшими порциями. Десять лет она, овдовевшая, не думала устраивать свою личную жизнь, да и трудно было найти отцу замену, а вот полгода назад – раз! – и вышла замуж. Тоже за Александра. Мужик он в общем-то неплохой. Но мужик. Периодически он уходит в запои. Этак на недельку. Но мать любит и просит, чтобы она в эти дни не учила его жить, а если ей трудно видеть и терпеть эти его «заходы», то ей, может быть, стоит уходить на это время домой. И ему будет легче от того, что она не будет видеть его в этих ужасных состояниях. Он всё понимает, но не может отказаться от привычных вещей, а встречи с соседями по гаражу как правило заканчиваются этим. Ну, не будет же он им говорить: «Ребята, пить не буду, чтобы жену молодую не расстроить!» Они же его сразу в подкаблучники запишут… Ну, мужик он, одним словом. Вот она и возвращается время от времени домой. Поживёт недельку, тут новоявленный муж в себя приходит и приезжает за ней на своей «Волге». И до следующего запоя.
Прописывать её он у себя не хочет. Или, вправду, не может. Всё дело в том, что доля его покойной жены в квартире перешла после её смерти в собственность её сына, который в настоящий момент в очередной отсидке, так получилось, что бОльшую часть своей жизни он проводит за решёткой. На воле жить просто не умеет. Выпустят его, а месяца через два-три – снова на нары. Но иногда-то он приходит и права качает. Вот он, якобы, поэтому и не хочет рисковать покоем своей новой жены, мол, она же здесь не прописана, значит и не претендует на площадь его матери.