Делаю глоток и чувствую, как горячая жидкость стекает по горлу, согревая изнутри. Вот только холод, поселившийся в моей душе, даже морем коньяка не разогнать. Если я и в этот раз потерплю неудачу, то просто не знаю, что ещё смогу сделать. Ведь теперь у меня не остается фокусов, чтобы отыграть эту партию ещё раз в будущем.
Сколько уже было возможностей? Сколько было упущено шансов? И эта последняя встреча. Она носила моего ребенка. И я всё потерял. Снова. В этот раз всё было гораздо хуже. Терять снова и снова, но терять двоих, особенно когда я уже смирился с мыслью о будущем малыше и уже поверил, что, может, в этот раз всё будет иначе. Но снова мне помешали. И я снова упустил её.
Отставив бокал на прикроватную тумбочку, я поднимаюсь и, скинув с себя одежду, направляюсь в душ. Горячая вода расслабляет напряженные мышцы тела и помогает расслабить немного нервы. И выйдя из кабинки, чувствую, как веки тяжелеют. Сил хватает ровно на то, чтобы добраться до кровати и отрубиться прямо поверх покрывала.
Часть 2
Где-то среди холода Нодраин.
- Лейла? - спешиваюсь с коня и направляюсь в небольшую хижину.
- Саша? - красивая рыжеволосая севикилка появляется в дверях и кидается в мои объятия. - Ты вернулся, - она обнимает меня и всматривается в лицо.
- Конечно, глупая, я же обещал.
- Я так боялась, - она снова крепко сжимает меня, а я же, прижав девушку ближе к себе, захожу в хижину. В центре горит огонь, и только он помогает не замерзнуть до костей.
- А где мама? - спрашиваю, оглядываясь вокруг.
- Гаффа отправилась на собрание старейшин.
- Понятно, - обхватываю лицо и целую её в губы. - Значит, мы одни.
- Саша, но ещё светло.
- Я могу сделать темно, - улыбаюсь, потянув за завязку на платье девушки.
- Ты же знаешь, что нас могут найти, - она хоть и сопротивляется, но не так сильно, чтобы меня остановить.
- Ты моя жена, Лейла. И никто не может пристыдить нас за любовь.
- А ты сильно любишь меня? - жена перестает сопротивляться, уже обнимая меня за плечи.
- Безумно, - подхватываю её на руки и несу в сторону топчана в углу.
Небольшая ширма из тонкой оленьей шкуры скрывает нашу импровизированную спальню от чужих глаз. Ещё бы и звуки перекрывала, но это я могу сделать и сам, погружая угол хижины в темноту. Лейла хихикает, распутывая завязки на моем кафтане, а я же задираю подол её юбки, пока не касаюсь разгоряченной плоти. Сдержать себя почти невозможно. От промедления испытываю почти физическую боль и, только оказавшись во влажном жаре её лона, чувствую облегчение. Накрываю губы жены своими, чтобы заглушить её громкие стоны. И сам же выдыхаю ей в губы, когда Лейла царапает мою спину острыми ногтями. Движения становятся резкими и быстрыми, так что вершины мы достигаем одновременно.
Дыхание постепенно восстанавливается, но я по-прежнему не выпускаю жену из рук.
- Как прошел твой день? - продолжая гладить спину любимой, перевожу взгляд на импровизированную ширму.
- Скучно, домашние хлопоты слишком монотонны для меня.
- А ты, значит, хочешь приключений? - прикусываю её плечо, что заставляет жену хихикать.
- Было бы неплохо, - она обнимает меня за плечи.
- Я могу устроить тебе приключения, - веду рукой по бедру Лейлы, но тут нас прерывает голос снаружи.
- Александр, Лейла! - мать является, как всегда не вовремя. Жена зажимает рот ладошкой, сдерживая смех, а я же наклоняюсь и прикусываю её за мочку уха. А затем поднимаюсь с ложа и натягиваю на себя штаны и рубаху, прежде чем выйти к Гаффе. Мать, как всегда, выглядит, будто весь мир вокруг должен лежать у её ног, темные волосы собраны в высокую косу, а белизну кожи оттеняет соболиная шуба. Подарок одного из прихлебателей, которые ищут её благосклонности.
- Приветствую, маман, - целую её в гладкую и холодную щеку. Это, если не считать жены, единственное, что я могу позволить себе. Касаться матери и Лейлы, не боясь, что меня разберут по частям. Хватило одного раза в прошлом.
- Мы не ждали тебя сегодня, - в этом вся Гаффа. Усмехаюсь, разглядывая женщину, которая подарила мне жизнь и научила выживать после того ужаса на озере. Она никогда не была тепла со мной, как другие матери со своими чадами, никогда не выказывала ни прилюдно, ни наедине признаков нежности. Но сейчас, по прошествии стольких лет, я даже в какой-то мере благодарен ей. Своей суровостью она фактически спасла мне жизнь, научив не доверять людям вокруг нас. И со временем я даже стал замечать некоторые повадки Гаффы у себя.