Но вот сейчас мне хочется ускорить время, чтобы оно быстро перемоталось к тому моменту, когда Ветрова уже придет в себя. Я не готов потерять её вновь, как терял уже много раз. Воспоминания, словно ядовитые змеи, вклиниваются в сознание, рисуя то место, где я прижимал её к себе возле разрушенной треклятой стены тьмы. Именно из-за Лены стена появилась, и из-за неё же она исчезла. И оба раза сопровождались моей потерей. Теперь же мы состаримся вместе, по крайней мере, я на это надеюсь, и умрем вместе, чтобы, возможно, возродится в другое время и в других телах, но снова быть вместе.
Сегодня не мое дежурство, поэтому чтобы убить время, придумываю чем себя занять. Однако все мысли возвращаются в больницу и к девушке, которую поддерживает ИВЛ.
Делаю себе кофе, а после соображаю яичницу, прежде чем выйти из дома. В парке мне хорошо, жары не чувствуется, ветерок овевает лицо, но больше всего нравится тишина этого места. В другом парке уже были бы катающиеся на велосипедах, роликах и мамаши с колясками. Здесь же редко встречающиеся пешеходы, в основном пожилого возраста. Забавно, но я намного старше любого старичка в этом месте, хотя и не выгляжу так. И годы, проведенные на Земле, уже порядком утомили меня. А, может быть, меня утомили попытки сделать мир лучше. В тот последний раз я потерял людей, потерял себя и, главное, потерял любимую. Любимую с ребенком.
Картинка прошлого вспыхивает перед глазами в одно мгновение.
Вокруг лишь груды камней и сладковатый запах крови. Оглядываюсь, понимая, что никого не осталось. Даже те из кинжей, кто ещё дышит, долго не протянут. И тут вновь этот зуд, словно кто-то щекочет мне мозг через черепную коробку. Такое уже случалось, когда Лена была неподалеку и нервничала, как когда за ней гнались бандиты, или когда она вышла из гостиничного номера и увидела Ивана. Вот и сейчас я отчетливо чувствую её страх. И именно благодаря ему спустя некоторое время нахожу её и двоих уродов, которые и похитили мою женщину. Я даже не сразу понимаю, что не так. Пока не вижу безумный взгляд своей женщины.
“Асирия. Где она её взяла?”
И тут замечаю пустую флягу у ног с гербом Орловых. Весь мой гнев обращается на недопринца. Но я не успеваю! Лена всю свою силу бросает на разрушение тьмы.
- Не-е-ет! - меня наконец замечают. - Ты не мог так быстро воскреснуть!
Жалкий человечишка! Жалкие попытки использовать слабую и беременную женщину.
- Я и не умирал, ты, ничтожество! - материализуюсь окончательно перед принцем и немым ублюдком, который пытался заявить права на мою женщину. - А вот ты умрешь! Как и все рутеанцы! Я хотел защитить свою страну от других воинственно настроенных народов, но вы все время желаете войны. Теперь станет некому воевать!
Вся ярость, которую я сдерживал на протяжении многих веков, вся злость на семью Орловых, каждый раз, когда я глотал свою гордость, теперь вырываются на свободу.
Смыкаю руки, сосредоточившись на силе, что струится по моим венам, и позволяю стене тьмы вырасти в размерах настолько, что она наполовину поглощает городок внизу.
Сквозь гул силы слышу голос любимой, но не разбираю слова. И ещё больше сосредотачиваюсь, пока не чувствую, что меня словно отодвигают назад. Свет и молнии разгоняют тьму, а после Лена, словно живая спичка, вспыхивает в ночи. Её сила, многократно увеличенная асирией, разбивает стену, словно хрустальную вазу, на мелкие осколки. Но я знаю, к чему это приводит, знаю - и не хочу видеть этого. Поэтому прерываюсь и уже сам пытаюсь урезонить женщину, которая так много значит для меня.
- Лена! Нет! Остановись сейчас же! - ору во все горло, пытаясь перекричать раскаты грома и треск пламени. Но она меня будто не слышит, ещё больше сил вкладывая в разрушение.
Пророчество исполнилось! Но проклятье, какого дьявола именно сейчас?! И именно со мной?
Успеваю в тот момент, когда любимая падает на землю, предотвращая удар головой. Бледная, с намокшими волосами и уже явными признаками использования асирии. Я тоже прошел через скверну, я тоже знаю, на что способна сила, но я старался держать её в узде. Любимая же разрушила себя и нашего малыша.
- Что ты наделала, Лена?! - если бы я мог плакать, я бы уже ревел, но мои глаза остаются сухими, несмотря на всю боль, разрывающую изнутри.
Я думал, что в этот раз у нас всё получится, такие грандиозные планы, но так легко разрушились из-за жалкого подобия рода человеческого.