От немедленной казни Орлова меня отвлекает лишь её голос.
- Я спасла всех, - она ещё и улыбаться старается, а мне хочется встряхнуть её хорошенько, чтобы мозги на место встали. - О, любимый, смотри, сегодня затмение, - поворачиваю голову, и в этот момент женщина в моих руках срывается на кашель, который окрашивает ее губы в алый цвет. Разрушение необратимо. - Так же, как и тогда, когда мы с тобой в первый раз встре… - её взгляд застывает, становясь стеклянным, и больше я не вижу этого бархатного горького шоколада, который сверкал от страсти или смеха. Да даже от непролитых слез.
Прижимаю к себе бездыханное тело и, наклонившись к самому её уху, шепчу слова, которые так и не смог сказать ей при жизни.
- Я любил тебя тысячу лет и буду любить ещё тысячу.
И даже сейчас мне не удалось увидеть её взгляд. Девушка без сознания и до сих пор не пришла в себя.
Глава 4
Утро смены начинается, как обычно. Обход больных, осмотр тех, кто уже пришел в сознание, и полное разочарование тем, что Елена Ветрова по-прежнему в коме.
- Сколько же ещё тебе надо времени, любимая? - шепчу, всматриваясь в бледное красивое лицо. - Вернись ко мне.
Вздыхаю, понимая, что теперь я абсолютно бессилен, и выхожу из палаты. Родители её почти переехали жить сюда, сменяя друг друга у больничной койки дочери. Мне хочется быть первым, кого увидит девушка, придя в сознание. Хочу сразу же понять, что из того, что было, она помнит. Но сколько ещё пройдет времени? Бруха Сара не объяснила, как и не дала гарантий на успех. Однако ждать ещё сотню или три лет, прежде чем снова найти её, я не хочу. Последний раз стал решающим. Сара сказала, что если девушка придет в себя и в первое время увидит знакомое лицо, то вполне вероятно, её душа воскресит воспоминания. Но жить в её палате я не могу, чтобы не вызвать вопросов, на которые ещё рано отвечать.
- Как прошло дежурство? - в ординаторской мне встречается Михаил Орлов. В первое время ещё в интернатуре меня забавлял сам факт, что он носит фамилию Орлов. Но постепенно я привык, что он обычный парень, без претензий на господство.
- Тебя интересует какой-то конкретный случай? - блондин хитро улыбается, а я ж готов себе язык откусить.
- Я знаю про Ветрову. Спасибо тебе, - коллега пожимает плечами.
- Ты бы сделал то же самое, - он уже снял форму и застегивает пальто, а я же пытаюсь представить, что бы почувствовал, если бы был здесь в тот момент.
- Конечно.
- Ты знаешь её? Эту Ветрову, - поясняет он на мой вопросительный взгляд. - Я не видел раньше, чтобы ты так кого-то опекал из больных.
- У меня ощущение, что она мне знакома тысячу лет, - я говорю чистую правду, но для незнающего человека мои слова возможно прозвучат слишком мелодраматично. Миша ничего на это не отвечает.
- Удачной смены, - прощается он пожатием рук и покидает ординаторскую, я же откидываюсь на спинку небольшого дивана. Но уединение моё длится недолго. Спустя десять минут в палату вбегает запыхавшаяся медсестра и сообщает, что привезли парня, которому на спину и голову упал фонарный столб. Дальше время пролетело совершенно незаметно, пока не пришел час ночного дежурства. Но перед этим ещё один обход, где я заставляю себя пройти, не сильно задерживаясь у палаты номер десять. Я загляну сюда позднее, сейчас бы не помешала чашка крепкого и горячего кофе, что есть у нас в кафетерии. Однако в половине двенадцатого ночи тот уже закрыт, и остается только автомат в коридоре первого этажа.
Туда я и направляюсь, предвкушая, как почувствую на языке горьковатый вкус ароматного напитка.
- Александр Андреевич, хорошо, что я вас застала, - на мгновение прикрываю глаза, прикидывая, как поскорее избавиться от внимания медсестры. - Вас ищет мать той пациентки из десятой палаты.
Я прекрасно знаю, что она не забывает фамилии, просто из протеста отказывается называть.
- И что же она хочешь?
- Я не знаю, только она жала на кнопку вызова бесконтрольно, едва не подняв на уши весь этаж отделения.
Плохое предчувствие просыпается во мне от этих слов.
- И ты не узнала, прежде чем спускаться сюда?
- Она сама выбежала в коридор и сказала позвать вас.
- Напишешь объяснительную главному, - почти бегом направляюсь к лифтам, но те, как назло, застряли где-то на парковке, поэтому на третий этаж я уже открыто бегу по лестнице. И только перед палатой номер десять притормаживаю и делаю три глубоких вдоха, чтоб не вломиться туда, задыхаясь, как скаковая лошадь.