В комнату вошел расстроенный Моррис. Он нес поднос с водой и бинтами, но бренди при нем не было.
— Эта старая скупердяйка…Она не дала мне бренди, не поверила, что это для тебя! — возмущенно выдохнул он.
Адам усмехнулся. Старой скупердяйкой Джон называл экономку, которая объявила моряку настоящую войну, борясь с его любовью к выпивке. Моррис же боролся за счастливую пьяную жизнь, но частенько проигрывал, как сейчас.
— Придется тебе достать свои запасы, — притворно посочувствовал ему Адам.
Моррис напрягся, — к своим запасам спиртного он относился очень серьезно.
— Мне срочно требуется излить душу, — привел веский аргумент Фокс, который окончательно убедил друга.
Тот притащил из своих резервов неплохой ром и приступил к перевязке Адама.
— Какая женщина, Джон! Сколько огня! Сколько эмоций! Уууууу!!! Осторожнее! — восторженные излияния Фокса постоянно прерывались воплями боли.
— Терпи, детка.
— Я весь в восхищении! Как она меня взбудоражила, давно со мной такого не было!
— Мой мальчик, ты тоже ее взбудоражил. Мне показалось, что она натыкалась на стены, идя по коридору.
Адам рассмеялся и продолжал восторгаться Викторией:
— А какая она хитрая! Представляешь, хотела меня обокрасть и целый спектакль разыграла! Никто даже не заподозрил, как ловко она всеми манипулировала. Живодер ты, Моррис! — поток слов прервался жалобным всхлипом.
— Что-то ты при своей злючке не хныкал, а при мне разнюнился.
— Она мне в рану пальцем не тыкала! У нее пальчики нежные.
— У меня тоже пальчики нежные, — отмахнулся от нытья Адама капитан, деловито разворачивая бинт.
— Лапы у тебя корявые! — не унимался Фокс.
— Довольно обо мне, говори о злючке своей.
— О да! Она такая! Моя! — хищно оскалился Адам.
Моррис потуже затянул повязку на руке, и оскал пропал с лица его несчастного пациента.
— Изверг ты и живодер! — в который раз за вечер завыл Фокс.
— Не ной, все уже, — проворчал Моррис, отстраняясь от Адама. — Так она тебя ограбить решила, а ты радуешься?
Адам перевел дух и хлебнул прямо из горла бутылки.
— Еще бы! О, Виктория! — в глазах Адама снова загорелось восхищение. — Из моего ребра ее делали, чувствую я. Моего поля ягодка. Я ей так и сказал. Лгала, отпиралась до последнего, пока я ее не прижал!
— Ну, прижал ты ее знатно, — усмехнулся Джон, намекая на то, в каком положении он застал их на полу.
Адам засмеялся, и снова звериный блеск появился в его глазах.
— Моя! — срывающимся от эмоций голосом прохрипел он. — Моя! Никуда не денется! Никому не отдам!
Если бы его сейчас слышала Виктория, то поняла бы, что у нее просто нет шансов избежать брака с Адамом Фоксом.
ГЛАВА 13 — О сомнениях Виктории
Полная переживаний, Виктория долго не могла уснуть этой ночью.
Вернувшись в свою комнату, она обнаружила ожидающую ее Джулиану. Сестрица Фокса сгорала от любопытства и, помогая Виктории снять платье, завалила ее вопросами. Но та не смогла ничего объяснить, сказала лишь, что они с Адамом немного повздорили. Подробностей Жу-Жу от подруги добиться так и не смогла и, разочарованная, ушла спать.
А что Виктория могла ей рассказать? Что пыталась ограбить брата единственной подруги? И к гадалке не ходи, Жу-Жу оскорбится. Она мечтает, чтобы Адам и Виктория поженились, и не понимает нежелание последней выходить замуж по принуждению.
А предложение Фокса иначе, как принуждением, назвать нельзя. И, судя по всему, он уверен, что у Виктории нет выхода и, рано или поздно, она примет его предложение. Это злило ее, выводило из себя и заставляло поступать наперекор «жениху».
И не стоит забывать, что замужество — на всю жизнь. И, стань Виктория женой Фокса, он получит не только все ее наследство, но и полную власть над ней. Она никогда уже ничего не сможет решать самостоятельно и будет полностью зависеть от супруга.
Если же у нее будет состояние, то она сможет распоряжаться собой и выбирать мужа.
Порой, наверное, как и любая девушка, Виктория пыталась представить, каким будет ее будущий спутник жизни. И он ей виделся молодым, красивым, достойным человеком. А разве Фокс таков?
Ей вдруг вспомнились все те, кто ухаживал за ней, пока жив был отец. Все те «достойные», что клялись ей в любви, — и исчезли, как только она превратилась в бесприданницу.
Верить мужчине — право же, какая блажь!
А что, если бы все было иначе? Если бы был жив отец, и Адам Фокс ухаживал за ней, наносил визиты вежливости… Что тогда? Заинтересовал бы он ее? Она знала, что да. И это правда. Отец берег ее от мужчин, но все же они бывали в их доме, и ни один из них не волновал ее так, как Фокс.