Но на душе у Феди было светло, радостно. Кутаясь от пронизывающего ветра, изыскатели стояли на обрывистом крутояре Студеной, а Иван Сергеевич намечал места сооружений гидростанции.
— Вот тут реку перегородит плотина, вода поднимется на сто метров и на двести километров разольется водохранилище, затопит берега. Здесь будет здание ГЭС, там — водосбросной канал. А вон на том угоре — распредустройство. На склоне, обращенном к солнцу, где сейчас угрюмая вековечная тайга, — город гидростроителей Сибирск. Дальше, в невидимой за синими увалами долине Ковды, поднимутся корпуса лесопромышленного комплекса, за ним — алюминиевый комбинат…
— А вы мечтатель, Иван Сергеевич! — насмешливо процедил тогда его заместитель, желчный, неприятный человек, постоянно споривший с Иваном Сергеевичем. — Вы так красочно рисуете панораму строительства, будто место плотины уже утверждено Москвой. А ведь может случиться, что примут мой вариант, плотину построят ниже, и тогда все эти места вместе с вашими объектами окажутся под водой!
Иван Сергеевич не удостоил его ответом, он продолжал пытливо глядеть на Студеную, на тайгу за рекою и дальние, смутно проступающие в хмуром небе горные хребты, будто и в самом деле видел все, о чем говорил.
Не оборачиваясь, сердито сказал:
— Да, я все это вижу. И верю, что это будет создано руками людей. У вас нет воображения, фантазии, Косолапов. Человек тем и отличается от животного, что умеет мечтать. Помните, как восхищался Ленин словами Писарева о том, что только мечта, умение забегать вперед и видеть воображением своим в цельной и законченной картине то самое творение, которое только что начинает складываться под его руками и заставляет человека доводить до конца обширные и утомительные работы?
В воздухе замелькали хлопья снега. Тяжело опираясь на толстую палку, Иван Сергеевич, наклонившись навстречу ветру, широко зашагал к палатке, за ним двинулись изыскатели.
— А знаете, что самое главное в деле, которое мы начинаем? — спросил он по пути товарищей и сам же ответил: — Вся жизнь переменится на этих берегах. Возникнут современные заводы и предприятия. Электричество освободит людей от тяжелого ручного труда. Они будут жить в светлых городских домах, пользоваться всеми благами цивилизации… Какой умной, ясной станет здесь жизнь!
«Да ведь Иван Сергеевич о моей мечте говорит!» — торжествовал Федя. Ветер насквозь продувал телогрейку, но он не чувствовал холода, был охвачен жаром нетерпения, ожидания перемен. Он зримо представлял и плотину, и тайгу, и небо, полыхающее электрическим заревом, и новое море, и ему не было жаль, что оно затопит Рыкачево, и Подъеланку, и его Улянтах, — пусть река навсегда уничтожит ненавистную старую жизнь!
Изыскатели свертывали лагерь, жена Радынова готовила на костре последний ужин. Иван Сергеевич сидел у огня и подкладывал дрова. Федя с тоской думал, что вот все погрузятся в моторный баркас и уедут и он, наверное, никогда не увидит Ивана Сергеевича, и торопливо перебирал в памяти, о чем еще не спросил его.
— Когда же начнется стройка? — задал он беспокоивший его вопрос.
Иван Сергеевич ответил, что, видно, потребуется несколько лет, чтобы подготовить проект электростанции.
— Несколько лет? — сердце у Феди опустилось: он-то полагал, что работа начнется будущей весной.
Иван Сергеевич успокоил его: гидроэлектростанции строятся долго, так что и ему достанется поработать на стройке. А пока надо учиться, чтобы принести стройке больше пользы. Достал из ящика толстую книгу, написал что-то на ее первой странице и вручил Феде. На синем переплете золотыми буквами оттиснуты фамилия и инициалы Ивана Сергеевича, а под ними название: «Гидротехнические сооружения». Значит, эту книгу написал Иван Сергеевич! Он впервые видел человека, который пишет книги! Федя прочитал надпись: «Федору Михайловичу Устьянцеву, будущему строителю Сибирской ГЭС, от автора».
Федя не расставался с этой книгой, перечитывал ее снова и снова. Хотя в ней было много формул, графиков и расчетов, недоступных его пониманию, основное содержание книги он понял и усвоил, целые страницы мог пересказывать по памяти.
Неопределенные, расплывчатые и туманные мечты о будущем — он то хотел водить белоснежные теплоходы по Студеной, то быть инженером лесного хозяйства, то художником, то геологом — приобрели определенность и отчетливость, он убедился и стал всем доказывать, что нет нужнее и интереснее дела, чем строить огромные электрические станции на могучих сибирских реках!