Астриса занялась проверкой вероятности того, что всё-таки ресы выкопали, а следы просто не бросаются в уши сразу; Скупыш же начал поиски непосредственно разумного вмешательства в локационную картину. Обои грызи начали с самого простого, а именно отсылкой кодов, какие должны были задействовать автоматику зондов, абы таковые найдутся. Само собой, это делалосиха таким образом, чтобы не демаскировать фрег - с него вылетали свармеры, которые и посылали импульсы на заданной частоте, достаточно отдалившись от корабля. Этот песок не возымел, в том числе результатов, и пуши планомерно перешли к следующим пунктам программы.
На самом деле соль состояла в том, что сенсоры фрега вполне могли ловить искомые объекты, потому как совсем сделать их неслышимыми - слишком трудно технически; однако внести помехи в сигнатуры, так чтобы автоматика не смогла правильно идентифицировать объект по поступающим данным - это было доступно на сто пухов. В этом случае следовало подключать усиленные блоки анализа, всысле программные, и прогонять их до достижения уверенного результата. Если это не давало прибыли - а оно как правило не давало - то далее уже шла лапная разборка данных до их поступления на окончательную обработку. Данный подход был стандартным для проверки любого косяка, так что и.
Соль состояла в том, что в каждой звёздной системе имелась пухова туча разнотипных объектов, а свойства сенсоров позволяли "видеть" практически все их сразу; само собой, что такую лабуду бесполезно передавать на яблоки космонавта, потому как ничего невозможно понять. Автоматика, пользуясь быстродействием, фильтровала объекты, но при этом не особенно рассуждала над каждым, а точнее вообще не рассуждала. Скупыш, открыв таблицы данных, а другом окне - справочные материалы по тематике, начал таки рассуждать. Песок сводился к тому, что система могла быть завалена ресами, но их не увидишь в упор из-за какой-либо хитрости. Очень редко встречались природные аномалии, и постоянно - действия противоресурсников, блокировавших ресурсную разведку противника.
Грызь переключился на физические параметры объектов и получил картину нескольких поясов объектов размером по сотне метров каждый; пояса тянулись вокруг всей сирени и состояли из миллионов таких окатышей. Достаточно плотная газопылевая среда и сильное излучение создавали специфические условия, при которых окатыш рос до указанного размера, и избыток с него уже стирался обратно в пространство, вслуху чего сдешние "астероиды" были все одинаковые. От такой перемешки пельменей и состав у них должен быть ровный, подумал Скуп, запуская свармер на сканирование непосредственно выбранного окатыша. Кремний с бериллием? Данунапух. Грызь дал команду приблизиться на километр и провести ковыряние старым добрым масс-спектрометром. Свармер-салвачок, мало светя из соплова, подошёл к вяло вращающемуся окатышу, и пустил в него синий луч, выбивший несколько граммов вещества, разогретого до плазменной температуры. Излучение этой плазмы было принято оптикой и подвергнуто дефракции, так что Скупыш через две минуты получил и результаты, и непосредсвенно спектральную полоску с линиями поглощения, обозначавшими определённые химические элементы.
Как он и предполагал, окатыш не был сделан на заводе, чтобы состоять их кремния и бериллия, и содержал достаточно обычный набор металлов, от железа до титана. Грызь задействовал магнито-резонансное исследование, чтобы убедиться в составе окатыша полностью, а не на поверхности. У разведчиков имелось и такое оборудование, а каковом слыхом не слыхивали многие - и не потому что оно было суперновое, а наоборот, потому что суперстарое. Однако, если ввести в заблуждение гравископ было можно, то масс-спектрометр почти невозможно, чем и пользовались. Пуха ли, если на "паралисе" имелась автоматическая лаборатория химического анализа, делавшая это при помощи реагентов, а не как-либо ещё. Магнитка показала, что внутри окатыш не менее металлический, чем снаружи - не полностью, но кремния там было процентов сорок, а бериллия и того меньше; остальное могло использоваться как ресы.
- Итак, это песок, - с важным видом цокнул Скупыш, - В этой сирени есть ресы, это определённо. Вопрос в том, где источник искажения, который не даёт их сканировать.
- Источник в пространстве, - как всегда точно ответила Астриса.
Ты ответила как всегда точно, за что и дорога пуху, - хихикнул грызь, - Давай-ка прочитаем десяток параграфов в инструкции...
Грызи нырнули в возню, как кулики в пруд, и стали там копаться, с похрюкиванием и поцокиванием. Скупыш не кривил пушой, цокая о параграфах, потому как совершенно не представлял себе процесс поиска того, что не фиксируется обычным набором сенсоров и анализаторов. Всмысле представлял, но получалосиха слишком широко, чтобы прилагать это к конкретике. Пушам натурально пришлось открыть инструкцию по данной тематике, и изучить заранее разработанную теоретическую базу. Уши у них слегка подвяли, потому как предполагались как минимум восемь различных вариантов происхождения наблюдаемых условий, и следовало проверять, начиная с любого...
- Не с любого, а с того что прощее проверить, - цокнула Астриса, - Зачем нам разводить тут скурпулёзные исследования, если прокатит что-нибудь дешёвое?
- Плюс к Жадности, - согласился грызь.
- Плюс плюсом, - мотнула ухом грызуниха, - Но йа ощущаю на сто пухов, что если не поставить конкретных сроков, домой не вернёшься вообще никогда. То одно, то другое одно! Вон, просто так вляпались в кристаллы, а это возня та ещё.
- Жесть, - кивнул Скупыш.
Куда более эмоционально он повторил это слово, когда прогнал программы в полном объёме, но получил форменный шиш. Грызь послушал на приборы, а именно на часы, и выяснил, что на эти упражнения они ухлопали двадцать часов. За такое время "Зимний Вой" гуся лысого соберёт в инженерках! Вслуху этого пуши решили сразу картировать ресурсы топорными методами типа спектрометрии и магнитного резонанса, дать эту информацию на Ёлку, чтобы не задерживать производство, а там уж неспеша разбираться с "полем невидимости". Фрег пропустил все свармеры через производственный модуль, установив на них оборудование для фиксации нужных параметров, и разослал по всей сирени, как бы странно сие не звучало. Две дюжины быстрых аппаратов покрывали большие объёмы пространства, так что писали кучу информации, загромождая карту новыми окатышами, пригодными к сбору.
- Короче, это, - цокнула Астриса, отхлёбывая чаю, - У нас барахлит двигло, нам нужно кой-какое оборудование с Ёлки, и наконец вся эта информация, записанная без кодировки, занимает пухову тучу места, так что импульсом не передашь.
- Так и в чём песок, метнёмся к хдереву, - пожал ушами грызь.
- Во там грохочет, - показала на ядро сирени грызуниха, - Это тебе не песок!
- Ну да, такое чувство, что там кто-то топчет гуся, - церемонно цокнул Скуп, и пуши скатились в смех.
Ядро действительно грохотало - прямо по уплотнённому до свечения диску вокруг маленькой чёрной дыры, каковая собиралась взрываться в самое ближайшее для неё время, тобишь пару тысяч лет, катались три нейтронные звезды, размалывая в этой мельничке весь материал, туда попадавший. Что касается гуся, то это был филологический гусь, ибо так репжесипы называли кувшинообразные штуковины с кефиром, растущие на корнях пчелиного дерева. Изъять оттуда кефир было непросто, и если раздосадованный толстолап начинал топтать гуся, оттуда как правило начиналось извержение этаких мыльных пузырей, лопавшихся с треском и брызгами, и всё это сопровождалось звуками, какие бывают при сдувании воздушного шарика. Откуда и пошла репжесипская поговорка "не топчи гуся", а грызи вспоминали её, и катались в рожь.