– Вы говорите…
– Это ведь не тайна! У большинства археологов есть второй источник дохода. Я мог бы вам назвать имена весьма уважаемых людей.
– Все зависит от характера, мистер Бругш!
– У археологов нет характера, мистер Картер. Тот, кто роется в могилах своих предков, не знает угрызений совести.
Хладнокровность Бругша, его манера гнусавить и заносчивое поведение произвели на Говарда отталкивающее впечатление. Он с удовольствием прямо сейчас спрыгнул бы обратно вниз и оставил бы этого человека в одиночестве. Его удерживала лишь одна мысль, мысль о том, что Бругш однажды может ему еще пригодиться. Поэтому Говард смолчал и залпом допил оставшийся виски.
– Я вас напугал? – осторожно поинтересовался Бругш.
Картер пожал плечами.
– Я не знаю, насколько разросся черный рынок.
– Ли-ли-ли-ли-ли-ли, – снова послышался пронзительный звук. Теперь казалось, что на восточном берегу запели чуть ли не в сотню голосов.
Бругш превосходно владел арабским, чем был обязан своей жене, бывшей обитательнице гарема хедива. Он подозвал слугу. чтобы поинтересоваться причиной этого странного явления. Слугу звали Кашеф. Он и сам не знал точно, сказал лишь, что таким образом женщины оплакивают умершего.
– Ну, что вы скажете на мое предложение? – не отставал Бругш. Он уже понял, что молодого англичанина так просто не купить. Но такие случаи особенно привлекали Бругша. – У вас еще есть время над этим подумать, – сказал он наконец, – до Луксора далеко.
Слова немца Картер пропустил мимо ушей, он не мог отделаться от ощущения, что дама с вуалью уже какое-то время наблюдает за ним. Когда он пытался взглянуть ей в глаза, она делала вид, будто смотрит поверх него вдаль. Но там не было ничего, кроме темной поверхности Нила.
Тем временем над верхней палубой зажгли яркие подвесные фонари. Бругш все болтал без умолку о пороках археологов, и Картер, собравшись с духом, неожиданно спросил у него:
– Простите меня, сэр, вы не знаете имя той дамы у поручней, что прячет лицо под вуалью?
Бругш был раздосадован: похоже, молодой англичанин совершенно не проявлял интереса к тому, что он говорил. Несмотря на это, немец ответил с нарочитой вежливостью:
– К сожалению, нет. Но наверняка это какая-то необычная женщина. К тому же путешествует одна. Я немедленно выясню это. Один момент.
Не сводя с женщины глаз, Бругш поднялся и ушел к лестнице, которая вела по правому борту на мостик. Казалось, Бругш на этом пароходе плыл не в первый раз, потому что, когда он достиг конца лестницы, дверь будто сама собой распахнулась, и немец вошел внутрь. Картер мог видеть, как на мостике Бругш оживленно разговаривает с капитаном, рослым египтянином средних лет.
Вернувшись, Бругш сообщил все, что узнал о незнакомой даме. По словам капитана, эта молодая леди, англичанка, путешествует одна. Совсем недавно она потеряла мужа и теперь пытается забыть утрату, предприняв поездку в Египет. На вид она довольно зажиточная, забронировала каюту на носу парохода до самого Луксора и заплатила вперед, не называя своего имени.
– Может, стоит позвать леди к нам?
Говард неотрывно смотрел на незнакомку. Встречный ветер подхватил вуаль, затрепетавшую, как крыло ибиса. Говард не ответил, он лишь видел, как Бругш подошел к даме, вежливо поклонился и сделал приглашающий жест присоединиться к ним.
Картер был взволнован. Он чувствовал, что сердце вот-вот выскочит из груди. Говард так переживал, что подумывал, не убежать ли обратно на кормовую палубу, где ему и было место. Но в тот миг, когда Картер хотел вскочить, он увидел, как незнакомка покачала головой, отвернулась и направилась на нос корабля.
– Немного жеманная женщина, – прогнусавил Эмиль Бругш, – красивая, но жеманная. Она поблагодарила, однако отказалась Наверное, она из тех, которые любят, чтобы их завоевывали.
Говард молчал, но по пристальному взгляду юноши Бругш понял, как его заинтересовала эта женщина. Говард все так же смотрел на поручни, где стояла незнакомка.
– У нее темные глаза? – почти беззвучно произнес Картер.
– Да. Черные как смоль!
– И изогнутые густые брови?
– Именно так!
– И бархатный голос?
– Я не знаю. На ее голос я меньше всего обратил внимания. Но, возможно, что и так.