Амхерст заметил, что, едва Нагиб закончил говорить, как долговязый раис поспешил уйти и, вскочив на осла, рысью поскакал в сторону скал. Лорд быстро приказал Афифи раздобыть двух ослов для себя и Рокли. Солидный бакшиш ускорил дело, и двое мужчин отправились вдогонку.
– Что вы видите, Рокли? – Амхерст указал вдаль.
– Толпу рабочих! Их там около сотни, сэр. Выглядит так, будто они проводят раскопки. – Рокли с трудом удавалось погонять вперед норовистого осла.
– Да, – ответил лорд Амхерст, – именно так это и выглядит. Признаться, именно это я и предполагал. – Он издал несколько гортанных звуков, подгоняя осла.
– Я не понимаю, сэр.
– Вы сейчас все поймете, Рокли, поторопитесь!
Едва раис добрался до рабочих, как те кинулись врассыпную, побросав кирки, лопаты и корзины. Амхерст и Рокли застали лишь нескольких из них.
– Почему эти парни убежали? – спросил Амхерст, слезая со своего осла.
Мужчина европейской внешности, на котором были поношенный костюм и соломенная шляпа, подошел ближе и ответил:
– Конец рабочего дня, сэр. В такое время даже лентяи торопятся и бегут.
Амхерст вынул карманные часы из жилетки, бросил на них беглый взгляд и произнес:
– В одиннадцать часов конец рабочего дня?
Мужчина в соломенной шляпе пожал печами. Возле стены стояли две корзины с обломками, никаких статуй или черепков с надписями. Лорд Амхерст критически осмотрел находки, потом взобрался на каменную стену в полтора метра и оглядел окрестности, где еще недавно работали около сотни батраков.
– И что? – осведомился он, взглянул сверху вниз. – Доходная работа?
Мужчина в шляпе, с недоверием наблюдавший за странным поведением незваного гостя, неуверенно произнес:
– Что вы хотите этим сказать?
– Вы же не собираетесь доказывать мне, что занимаетесь этим исключительно ради науки?
– Сэр, я археолог!
– Я вижу это, друг мой, но находки вы кладете в свой карман. Тут мужчина в шляпе вскипел:
– Сэр, я куратор музея в Каире! Меня зовут Эмиль Бругш. Вам придется извиниться за такие слова.
– А мое имя – лорд Уильям Джордж Тиссен Амхерст, я – владелец лицензии на раскопки в этом месте, и мне кажется, что вам придется объяснить свое присутствие здесь.
Прошло несколько секунд, прежде чем Эмиль Бругш сумел преодолеть шок от неожиданной встречи. Чтобы выиграть время, он отряхнул пыль с костюма. Когда неловкая процедура чистки была наконец-то завершена, Бругш подошел к стене и протянул лорду руку.
– Милорд, я безутешен – заявил он, – будьте покойны, очевидно, здесь какая-то ошибка.
Амхерст не обратил внимания на протянутую Бругшем руку.
– Ошибка? Не смешите меня, мистер Бругш! Вы же всем известны своими сомнительными махинациями. Вы серьезно хотите заверить меня, что ничего не знали о лицензии от Управления древностями? Господин Бругш, я заплатил много денег за разрешение проводить раскопки в Амарне. И даже если я не воспользовался этой лицензией сразу, вы не имеете ни малейшего права проводить раскопки на моем месте. Я потребую возмещения убытков от вас и от Управления древностями.
Тут Бругш начал причитать, но его стенания выглядели такими же наигранными, как и у коренного египтянина.
– Милорд, – скулил он, – я признаю, что вел себя неправомерно, но поверьте, это случилось не из жажды наживы или для того, чтобы обмануть вас. Я нахожусь в безвыходной ситуации, мне нужны деньги. У меня нет ни одного пенни. Не в первый раз меня разорила женщина. Не в первый раз мое состояние утекло сквозь пальцы. Я женился на одной из жен из гарема хедива Исмаила, прекраснейшей женщине традиционной восточной красоты. Ее имя Эммина. Она согласилась выйти за меня после того, как я переписал на нее свой дом в Каире и дал ей уйму денег. Это, как заявила женщина, отвечало стандартам ее жизни в гареме хедива. Ослепленный страстью, я поддался требованиям Эммины в надежде на несравненное счастье любви. Но едва я поставил последнюю подпись на документах, как эта коварная женщина вышвырнула меня из дома. Мои деньги пропали. Милорд, поверьте мне, я без гроша за душой, у меня нет крыши над головой. Я готов возместить ущерб, если таковой имеется, но только не выдавайте меня. Моя должность в Управлении древностями – единственное, что у меня осталось.
Лорд Амхерст слез со стены и вопросительно посмотрел на Бругша. Тот выглядел беспомощным. Но можно ли было верить этому ничтожеству?
Когда Эмиль Бругш увидел, что мужчины холодно отнеслись к его стенаниям, он добавил: