Едва Мертон вышел из камеры, снаружи раздались взволнованные крики, которые, правда, быстро стихли. Каллендер и лорд поднялись наверх посмотреть, все ли в порядке.
Картер остался в гробнице наедине с Эвелин.
– Ты меня разочаровал, Говард, очень разочаровал, – неожиданно услышал ее голос Картер.
Говард обернулся к девушке и ответил:
– Я не чувствую никакой вины, напротив, твой отец очень унизил меня, и, кажется, ты на его стороне.
– Я редко бываю одного мнения с отцом. Ты это знаешь как никто другой. Совсем недавно, когда отец застал нас вдвоем, я надеялась, что ты попросишь моей руки. Но ты так ничего и не сказал. Это очень ранило меня.
Картер усмехнулся, не скрывая горечи.
– Его светлость не один раз давал понять, что не примет меня из-за моего происхождения и возраста. К тому же, кажется, ты забыла, что помолвлена. Давай примиримся с нашим положением.
– Если ты так хочешь, Картер. – Эвелин вскочила и мелким шагом стала ходить по камере. – Я думала, наша любовь будет сильнее, но, вероятно, ошибалась.
Картер взял ее за руку.
– Эвелин, – серьезно сказал он, – ты не ошибалась. Но в сложившихся обстоятельствах у нашей любви нет будущего.
Глаза Эвелин наполнились слезами.
– Поверь мне, – произнес Картер и нежно поцеловал ее в лоб. – Ты не была бы счастлива в браке со мной.
Сверху спустился Карнарвон.
– Сообщение Мертона о вечерней пресс-конференции возымело действие, – облегченно сказал лорд. – Эта свора убралась. Пойдем, дитя мое!
Бросив на Говарда укоризненный взгляд, Эвелин гордо удалилась. Лорд последовал за ней, но через некоторое время вернулся и подошел к Картеру с таким видом, словно чувствовал угрызения совести.
– Вы наверняка заметили, мистер Картер, что в сокровищнице недостает некоторых вещей, и, наверное, у вас уже есть кое-какие мысли по этому поводу.
«Он держит меня за идиота, – подумал Говард. – Но в его глазах все люди низшего положения – идиоты». Картер, прищурившись, молча смотрел на лорда.
Его светлость продолжал:
– Вы сами знаете, скольких средств мне стоили эти раскопки. Я не счел зазорным присвоить несколько лучших артефактов, чтобы хоть как-то покрыть расходы.
«А я думал, вы делали это из любви к науке», – хотел сказать Говард, но не проронил ни слова, потому что знал: его и лорда в этом отношении разделяет целая вселенная.
– И вы, – снова заговорил лорд, – тоже должны отложить себе что-нибудь из артефактов. Вы их заслужили, мистер Картер.
Тут у Говарда лопнуло терпение и он заорал на Карнарвона:
– В этом – все ваше представление об археологии, сэр, но у меня – совершенно другое! Все эти сокровища не принадлежат ни вам, ни мне, ни египетскому правительству. Они принадлежат всему человечеству, потому что это свидетельства нашего, общего прошлого. Я считаю ваше поведение гнусным, хотя иного от вас и не ожидал! И если у меня еще была хоть малая толика почтения к вам, то я безвозвратно потерял ее сегодня. А сейчас простите, мне нужно идти.
Перед началом пресс-конференции в «Уинтер пэлэс» Мертон отвел Картера в сторону и стал уговаривать его отвечать на вопросы журналистов общими фразами и по возможности не выдавать никакой конкретной информации. Этого требовало эксклюзивное соглашение между лордом и газетой «Тайме». В сомнительных случаях Мертон должен будет сам отвечать на вопрос в подходящей форме.
Искупавшись и надев самый лучший костюм, Говард Картер появился в бальном зале отеля, где его уже ждали более сотни журналистов. Зашипели магниевые вспышки фотоаппаратов, вырвавшись облаками дыма, когда Говард, Карнарвон и Мертон уселись за длинный стол, накрытый белой скатертью. Киножурналы «Юниверсал ньюз», «Бритиш парамаунт» и «Пэс ньюз» направили на них электрические прожекторы, и Картер был настолько ослеплен ярким светом, что не видел в зале журналистов, которые задавали вопросы.
Джеймс Молони из «Ивнинг пост» открыл час вопросов:
– Мистер Картер, как вы вообще наткнулись на эту гробницу?
Прежде чем Говард успел что-то ответить, вмешался Мертон:
– Ответ на ваш вопрос можете прочитать в «Таймс» от 30 ноября. Вам позволено нас цитировать.
Картер неохотно закивал.
– На самом деле было так: большая белая кошка указала мне место. Я назвал ее Бастет. Но однажды она исчезла, и я ее больше никогда не видел.
– Мистер Картер, меня зовут Джордж Джелаберт, я из парижской «Фигаро». Моим читателям было бы интересно узнать откуда вам стало известно, что Тутанхамон похоронен именно в Долине царей?