– Тебе не стоило вчера столько пить, – сказал Говард, когда Филлис снова смогла говорить.
Девушка негромко произнесла:
– Прости меня за вчерашний вечер, но я все равно люблю тебя.
Картер сочувствующе кивнул.
– Неприятная ситуация, я понимаю. Давай больше не будем говорить об этом.
– Нет, Говард, я прошу!
– В другой раз, Филлис, в другой раз!
Большой праздничный банкет в бальном зале «Беренгарии» стал жертвой сильной качки. На грандиозном застолье присутствовало не больше пары десятков самых стойких пассажиров. При входе в нью-йоркскую гавань у большинства пассажиров был бледный, измученный вид.
Как и в Саутгемптоне, Ли Кидик распланировал все до мелочей. Он разослал радиограммы в крупнейшие газеты и сообщил точное время прибытия «Беренгарии», а с командой корабля договорился о том, что Говард и Филлис сойдут на берег первыми. Рекламной агентуре «Саймон amp; Саймон» было поручено выставить десять мужчин и женщин с транспарантами «Добро пожаловать, король Луксора!» и «Говард Картер, добро пожаловать в США!». Портовый оркестр, который приветствовал все океанские лайнеры, приготовился исполнять «Тутанхамон-джаз», который сочинил один находчивый композитор.
Несмотря на ранний час, пристань кишела людьми. На заднем плане кроваво-красным цветом светились высокие дома Нижнего Ист-Сайда. Кое-где еще блестела вечерними огнями световая реклама. Пахло смесью фукуса, сточных вод и бензина. Пятьдесят или даже сто автомобилей, сигналя и выбрасывая в воздух облака выхлопных газов, прокладывали себе путь на Кьюнард-пирс. Сквозь толпу пробирались разносчики газет и продавцы-лоточники. Завывали корабельные сирены, гудели машины играл портовый оркестр – это был Нью-Йорк.
Филлис, на которой было короткое, но приличное платье, придававшее ей зрелости, взяла Картера под руку. Левой рукой она показывала куда-то на пирс, клакеры махали своими транспарантами и выкрикивали имя знаменитого археолога.
– Боже мой! – Говард покачал головой, словно не верил своим глазам. – Ущипни меня, чтобы я поверил, что это не сон. Если бы ты мне сказала об этом еще год назад, я бы назвал тебя сумасшедшей.
Филлис с трудом сдерживала эмоции. Она так вцепилась в руку Говарда, что та начала ныть, и положила голову ему на плечо.
– Говард, – тихо произнесла она, – я так тобой горжусь. Говард слышал ее голос словно откуда-то издалека, ее слова напомнили ему об одном далеком эпизоде из прошлой жизни. Но прежде чем он успел додумать свою мысль до конца и хорошенько все вспомнить, на набережной ярко загорелась вспышка фотоаппарата. Говарду не составило труда подыскать место у перил.
Кидик рассказал Картеру все, с чем ему предстоит столкнуться, и таким образом подготовил его. Ничто не могло вывести археолога из равновесия. Казалось, что Кидик всезнающий. Он даже знал вопросы, которые будут задавать журналисты и радиорепортеры, и, конечно же, посоветовал подходящие ответы.
Как и было запланировано, едва Говард и Филлис подошли к трапу, их проводили к выходу четверо матросов в белой униформе и на прощание отсалютовали. Когда они ступили на шаткие сходни, толпа возликовала. Мужчины бросали в воздух шляпы. Репортеры дрались, чтобы занять лучшие места, а над верхней палубой «Беренгарии», низкий гудок которой можно было слышать во всей гавани, летали воздушные змеи.
На пирсе уже стоял американский директор «Кьюнард» с гигантским букетом цветов, чтобы поприветствовать знаменитого гостя и его жену. Окруженный репортерами, Говард отвечал только на те вопросы, которые уже знал. Иногда в поисках поддержки он поворачивался к Кидику, всегда находившемуся поблизости. В конце концов Кидик энергично растолкал журналистов и сказал, что на все остальные вопросы мистер Картер ответит во время своих докладов.
В нескольких шагах стоял наготове «Паккард-таункар», шофер которого сидел в передней, открытой части машины. Он доставил их в гостиницу «Вальдорф-Астория» на Парк-авеню. Здесь их глазам предстала та же картина, что и в гавани: зеваки толпились десятками рядов у портала гостиницы, репортеры направляли свои широкоформатные камеры на знаменитого гостя, минимум с десяток кинокамер снимали знаменательное событие. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем Говард и Филлис теперь уже без помощи Кидика, пробились сквозь толпу в холл, к регистрационному столу.
Там к ним подошел с сияющей улыбкой Кидик. Его глаза за толстыми стеклами очков казались еще больше, чем обычно. Он гордо поинтересовался:
– Мистер Картер, я как раз разговаривал по телефону со своим бюро. Народ раскупил билеты на все ваши лекции. Мы можем организовать еще несколько дополнительных встреч.