– Тот же? – спросил внук, вскакивая.
– Да, пожалуйста. – Сергей проводил внука взглядом, обернулся и зацепился за мой – я ждал.
Агент нахмурился:
– Не надо так. Вы же были проинформированы, что суд установил полный контроль за вами. Насколько я знаю, даже подписали извещение.
– Я не про это. Контролируйте сколько влезет! Вы слышали мой рассказ, скорее всего, видели, наверняка не с одной камеры, анализировали – скажете, нет?
– Илья, к чему вы ведете?
– Вы что, мне поверили?
– А что, не надо было? – улыбнулся Сергей.
Я почувствовал раздражение. До того куратор производил впечатление искреннего и благожелательного человека, сейчас же, впервые за весь разговор, я не мог добиться прямого ответа на вопрос. К его чести, он быстро ориентировался:
– Илья, мы никому не верим на слово. Ваша информация будет перепроверена. Но жить и работать в тотальном недоверии нельзя. Пока мы не получим однозначного ответа – правда ли то, что вы рассказали, мы исходим из того, что – правда.
Подошел Федор с кофе. Сергей поблагодарил его. Я поймал его на мгновение замерзший взгляд, и несколько секунд спустя внук извинился и, отойдя к столу посреди кухни, замер, увлеченно разглядывая входную дверь. Сергей что-то сказал, но я следил за внуком и не ошибся. Тот вернулся, с расстроенным и недовольным выражением на лице:
– Блин! Семинар перенесли. Мне срочно ехать надо, препод – зверь, останусь без зачета.
– Не переживай! Дед тебе все расскажет, – успокоил его Сергей, но у меня сложилось стойкое убеждение, что это его рук дело – слишком заготовленной и прозрачной была его реакция. – Надеюсь, ты помнишь, что дал подписку? При всей формальности, ее нарушение, к сожалению, влечет уголовную ответственность.
– Да помню я, помню, – поморщился внук и посмотрел на меня: – Дед, ты модуль далеко не оставляй – я после пары свяжусь. И мама тоже просила, чтобы ты не терялся. Она к вечеру освободится – наверняка будет дома ждать нас.
– Не потеряется! – весело, явно забавляясь, уверил его куратор.
Я встал и обнял парня:
– Давай, Федь, до вечера. Извини, что так вышло.
Попрощались, внук исчез за дверью, я посмотрел на развалившегося в кресле Сергея, потягивавшего ароматный напиток:
– Это вы его спровадили?
– Да, – тот не запирался.
– Зачем? – я опустился в кресло.
Мой собеседник усмехнулся:
– Представьте, что мы вам поверили!
– Ну, допустим. Что такого секретного может быть в нашем разговоре?
– Дело не в секретности. Помните, говорили, что вы на Земле как вирус, что ваша цель – запятнать новой информацией, заразить, как вы высказывались, максимальное число людей?
Я поморщился:
– Я так не говорил. Я говорил, что должен заразить информацией коллективное сознание человечества, а оно само разберется, что с ней делать и как.
Сказал и почувствовал – зря. Звучало пафосно и искусственно, как бред нездорового человека, но визави реагировал вполне благосклонно:
– Не смущайтесь, Илья. Пока не доказано, что у вас галлюцинации, вы для нас настоящий инопланетянин. И мы должны относиться к вашим словам с должным уважением.
Мы оба на минуту замолчали, Сергей следил за моим лицом, я думал – может, я и правда сбрендил? Сижу тут, рассказываю доброму доктору свои видения. Рука потянулась к карману, но в больничной одежде его не было. Я поднял взгляд.
– Все ваши вещи в гардеробе в соседней комнате. И мы пока не нашли никаких признаков психического расстройства, – догадался куратор. – Мы, как я уже сказал, считаем, что вы здоровы, и, поверьте, относимся к вашему рассказу абсолютно серьезно. – Он сделал вид, как будто подбирает слова, затем продолжил: – Понимаете, «серьезно» – значит ответственно. Поэтому я и назначен быть той частью человечества, которая добровольно готова «заразиться», если продолжать говорить вашими словами. Вдруг зараза смертельно опасна? Тогда пострадаю лишь я. Разумно?
– Ну да, – согласился я, все еще обдумывая ситуацию.
Мне не нравилось, категорически не нравилось, что объект для общения выбирал не я, что за ним стояли силы, профессионально никак не готовые для этого. Хотя кто и когда готовится к контакту с инопланетянами? За неимением гербовой пишут на простой? Плюнуть и загрузить этого профессионального слушателя по полной? Вывалить на него все, что удалось выжать из Храма, обрывки физики древних, незнакомую математику? Все как есть? Недоученное, недочитанное, недопонятое? А потом завещать распилить череп в поисках рецепторов, которые без спроса добавил Храм, и добить сверху туманными описаниями базовых слов чужого языка? А остаток дней прыгать под прицелами тысяч датчиков, помогая родине осваивать наследие, или дар, любезных китообразных тварей?