– Давайте начнем с простого, – предложил я. – Объясните мне мой статус, ограничения, претензии ко мне, если они есть.
Сергей подобрался, от его вальяжности не осталось и следа – деловой строгий тон, отточенные слова:
– Вы, Илья, по-прежнему числитесь подозреваемым по уголовному делу. Решение будет принимать судья по ходатайству следователя. В настоящий момент в пределах города Москвы вы совершенно свободны. Можете остановиться у дочери, хотя мы бы рекомендовали вам служебную квартиру – по крайней мере, пока не завершится наше сотрудничество. Извините, но влиять на следствие не в наших правилах. – Он почувствовал какую-то фальшь и добавил: – По крайней мере в вашей ситуации. – Он смотрел твердо. – Если вы искренни, то все так или иначе завершится в вашу пользу. Пока же следователя можно считать этаким независимым проверяющим. Согласитесь, что ваша история – из ряда вон, и чем больше проверок она пройдет, тем лучше для вас. Не так ли?
– Согласен.
– Ну вот и прекрасно! Дело осталось за малым.
– Когда так говорят, все обычно заканчивается плохо.
– Бывает, – охотно согласился куратор. – Но, думаю, не в нашем случае. – Он отодвинул давно опустевшую чашку из-под кофе и продолжил: – Как бы там ни было – правдива ваша история или нет, факт остается фактом – вы оторваны от нашей материальной культуры, как, позволю вам напомнить, вы сами выражались. – Увидев мой недоуменный взгляд, развел руками: – У вас нет ни одного модуля, даже базового, который в наше время стоит у девяноста процентов населения. Для страны, для города вы неодушевленный предмет, ограниченный в доступе к фундаментальным правам наших граждан. Вас даже замки, если вы не используете, выданный в изоляторе суррогат, не узнают.
Я перебил его:
– Ну, как-то я обходился до этого. Вон даже добрался на шикарном поезде до столицы! Да и этот суррогат меня полностью устраивает. И – да! – я покрутил рукой в воздухе, как будто вспоминая. – Десять процентов тоже как-то обходятся.
Сергей покивал, как будто соглашаясь, но сказал совсем иное:
– Вы просто не в курсе. Никто не захочет добровольно оказаться среди этих десяти процентов! Это в основном люди с медицинскими противопоказаниями, дети и совсем небольшой процент убежденных изоляционистов. Среди последних, между прочим, большая часть так или иначе связаны с криминалом. Модуль – это как паспорт в ваше время. Подумайте, чего вы были бы лишены, не будь его у вас. Сейчас еще сложнее. Грубо говоря, теперь паспорт проверяет любой замок, да и почти вся бытовая техника, кроме разве что простейшей. Даже то, что выпускается под маркой «чистой», – не более чем лукавство, уж поверьте мне. Отказываясь от установки, вы фактически ставите себя вне рамок общества. – Он задумчиво покрутил пустую чашку и с улыбкой всмотрелся в меня: – Кроме того, он уже есть у вас. Не знали? Внук должен был сказать.
Я насторожился, что он имеет в виду? Мне что-то вживили, пока я был в отключке?
Сергей рассмеялся:
– Видели бы вы свое лицо! Нет, не беспокойтесь, принудительно ставят модуль только по решению суда опасным преступникам, а вы пока таким не являетесь! Да даже если бы и были, суд без вашего участия невозможен.
– Что вы, в таком случае, имели в виду? – Его смех меня не убедил.
– Вам зубы восстановили? Восстановили. Сейчас на них стоит медицинский картридж, контролирует восстановление тканей под дентином. В нем почти такой же модуль, как и базовый. Ну, там только расширенная медицинская приблуда. А так – то же самое. Вы ведь от этого роботом не стали? Наоборот – именно благодаря ему через пару недель у вас будут зубы не хуже прежних. – Он хихикнул. – Можете опять ломать!
За окном что-то мелькнуло, я повернул голову – синичка. Уселась на оконном отливе, косит взглядом – видит ли? Я махнул рукой – птица не реагировала. Ясно – стекло прозрачно только изнутри. Я не сомневался: надень сейчас очки или наведи смарт на него, и увидишь метку интерфейса – можешь совсем затенить стекло, можешь сделать его полностью прозрачным, наверняка есть еще десяток параметров, которые с легкостью будут подвластны тому, у кого есть модуль с нужным допуском, интерфейс, вроде хрусталиков, и связь с сервом. Впрочем, в этой ретрокухне у любого чайника есть свой сервер.
Синица улетела. Я почти почувствовал жесткий трепет ее крыльев, хотя снаружи не долетало ни звука. Хорошо они придумали: модуль установили, никакой суд не подкопается – забота о здоровье. Язык невольно пробежался по картриджу. Одна проблема – временный, да и зубы еще раз выбить можно.