Она вынула из воды две изящных темных руки со светлыми ладошками, забросила их на бортики, не отрывая взгляда от добычи:
– Ты сам говорил, Храм – безмозглое устройство. Оно не может ничего желать.
– Не такое уж и безмозглое… – начал было я.
– Не важно, – перебила меня она. – Ты здесь. Ты добился чего хотел?
– Еще нет.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга двумя застывшими удавами.
– Хорошо. Я подожду. Сколько тебе надо времени?
Я замялся, опустился в воду, ноги скользнули по ногам супруги.
– Думаю, что немного. Проблема не во мне.
– А в чем? – Ана почти мурлыкала, но я по-прежнему ощущал ее смертельное в другом мире внимание.
– Я не могу связно передать все, чему научился. Это ведь не учебник и не цикл статей по теме, это, по сути, путевые заметки, обрывки ворованных сведений и криво понятых объяснений. Все, чем я могу удивить местных, – дар Храма.
– Что за дар? – перебила Ана. – Эта хрень, от которой тебя тянуло блевать?
– Она, – протянул я, – эта, как ты выразилась, хрень без присутствия Источника оказалась не такой уж и тошнотворной. Я не только могу воспринимать реальность иначе, но и, пользуясь символами языка создателей, кое-что делать.
Ана потянулась, придвинулась ближе – кошке надоело забавляться, она желала сожрать несчастную мышь, обняла меня за шею:
– Давай ты расскажешь об этом поподробней, – она почти мурлыкала. – Но не сейчас.
– Ну так что там с этим даром? – час спустя напомнила мне неугомонная инопланетянка, когда мы расположились на кухне, где мне предстояло решить еще одну загадку – как заказывать еду на космический корабль.
– Не знаю, что там Храм намудрил, но я просто воспринимаю пространство вокруг, через память. – Я бросил не поддавшийся с первого раза интерфейс и с энтузиазмом продолжил: – Как бы это объяснить? Представь, что расстояние – это прошлое. Чтобы рассмотреть что-то вдалеке – нужно его вспомнить. Направления вроде остались те же, но все восприятие идет через механизмы памяти.
– Ты не отвлекайся давай, – Ана кивнула на брошенный мною планшет. – Есть хочу.
Я вновь погрузился в дебри странного меню, почему-то начинавшегося не с вопроса о том, что хочет заказчик съесть, а с кучи вопросов по желаемому питательному, калорийному и минеральному балансу, с любезным предложением вычислить все эти параметры самостоятельно, на основе персональных данных медицинской станции.
– Допустим, я могу представить, как это выглядит. Но чем же ты удивил местных? Эти твои россказни – те же слова.
– Храм дал мне еще и базовые символы их языка, – задумчиво проговорил я, забираясь в настройки блока питания. – Они выглядят как разные светофильтры, которые надеваешь на глаза. Вот вспоминаю я, к примеру, тот угол комнаты, – я кивнул за спину жены. – И накладываю на это воспоминание один из символов.
Я поднял голову, отложил планшет в сторону, секунду повисел застывшим болванчиком и с грохотом рухнул на пятую точку в намеченном углу. Черт! Забыл, что появлюсь там в той же позе!
Когда я выбрался, наконец, из переплетения собственных конечностей, то обнаружил Ану, нависающую надо мной, с выражением немалого изумления на лице.
– Ну вот как-то так, – проинформировал я ее.
– Великолепно! – проговорила она размеренно и тихо.
В ее словах не было ни тени сомнений, ни подозрений в обмане или трюкачестве – женщина моей мечты!
– Ты сказал – разные светофильтры.
– Ну да, – тоскливо кивнул я в ответ и уже на своих двоих побрел обратно – жрать-то надо.
– А что дают остальные?
– Непонятно. – Я подхватил непослушный девайс и уселся на диван, закинув ногу на ногу. – Только ничего не происходит просто так. Я притащил с Мау немного материи Источника. Она светит будущим. – Я поморщился: – Не, не так. Она как бы ближе, чем все остальное, хотя в реальности – это одно и то же расстояние. – Покривил ртом, недовольный объяснением, и махнул рукой: – Не важно. Важно, что все это счастье за счет этой материи. Прыгая, я ее выжигаю – она уплывает в памяти и равняется с обычной. Поэтому я боюсь экспериментировать, боюсь остаться ни с чем. Ведь я тогда и для местных останусь просто психом с фантазией. – Я горько усмехнулся. – На Мау не мог исследовать, так как там этого добра слишком много, а здесь боюсь исследовать, так как приволок слишком мало. – Я посмотрел на молчащую Ану: – Некоторые символы жрут эту материю, но, что при этом происходит в реальности, я не могу отследить – я либо там, либо здесь. Один из символов как-то влияет на время. Мне казалось, когда я его использовал, что просидел, возясь с ним, гораздо дольше, чем показали часы, когда вынырнул. С остальными вообще тьма. Но еще немного экспериментов – и финиш. Закончатся они.