Опять толчок. Снова ошибся с высотой? Темный сквер. Или, может, небольшой парк. Вдали мелькнули огни, и мы, не говоря ни слова, устремились в противоположном направлении. Мягкая трава под ногами, редкий треск павших веточек сменились утоптанной тропинкой, а следом и длинной пустынной аллеей с редкими фонарями. Я замер, определился с направлением, и мы снова зашагали.
– Они нас скоро найдут?
– Думаю, уже нашли.
– И где они? – она повела рукой.
– Не знаю. Просто надеюсь, они сообразили, что отловить нас, как убежавших обитателей зоопарка, слишком сложно. – Я снова осмотрелся, вгляделся в уже начавшую подсыхать Ану. – Если я прав, они перестанут играться в догонялки и будут просто следить за тем, куда мы направляемся. А как определятся, встретят.
– Хочешь сказать, мы топаем прямо в ловушку?
– Ага.
– Чего «ага»? Что мы будем делать?
– Спокойно. Я дам вам парабеллум.
– Прекрати! Ты знаешь, что я не понимаю эти местные фразочки! – Ана шипела, как закипающий чайник.
– Ань, у нас есть запасной станковый пулемет!
Мы пересекли небольшую пустую улицу. Начался еще один сквер, но вдали уже переливался огнями живой, несмотря на позднее время, Московский проспект. Надо было определяться – рискнуть и двигаться по кратчайшему пути или заложить большой крюк?
– Пулемет – это козырь? Правильно?
– Правильно, правильно. – Я остановился. – Давай-ка еще раз сиганем? Не знаю, на сколько меня хватит, но пусть они думают, что я могу это делать сколько влезет. Заодно через дорогу перейдем в неположенном месте.
В этот раз прыжок вышел мягким и похожим на какой-то фокус: стояли себе в тени деревьев, впереди шипел колесами широченный поток – свет мигнул, и мы стоим на дорожке между вздымающихся в небо огромных корпусов, озаренные цветной подсветкой, а мерцающая река за спиной лишь угадывается тихим гулом. Одни. Так бы и прыгал до самой точки, если бы был уверен в себе, точнее, в запасе материи.
– Козырь – это я?
– Ты, – не стал я отпираться. – Хотя и не без моей помощи.
Мы, уже немного подсохшие, что беспокоило, двинулись по замысловато изогнутым тротуарам, крытым цветной мозаичной плиткой, мимо молчаливых громад небоскребов. Э-эх, погулять бы здесь днем!
– Ты хочешь, чтобы я их убила? – тихо и неожиданно спросила Ана.
– Нет. – Я сам чувствовал неуверенность в своих словах. – Это крайнее. Ты же можешь напугать, усыпить. Я не знаю. Не только же убивать!
– Ладно.
Она говорила тихо, и мне вдруг стало ее жалко – мою скелле. Я не выдержал, остановился и притянул ее к себе.
– Ты чего? – так же тихо продолжила она. – Не беспокойся. Если надо, я всех убью.
Я невольно поежился. Земля. Ана здесь – обычная, хоть и необыкновенно красивая женщина. Но это видимость. Скелле никуда не делась. Вот она – послушно ждет в моих объятиях, готовая распоряжаться чужими жизнями, ценой потерянного детства, потерянной природы.
Вздохнул:
– Пойдем, скелле. Нам еще долго. – Подумал и добавил: – И очень далеко.
Герасимов был зол. День был долгим и хлопотным. Майор еле добрался до кровати, но заснуть ему так и не дали – его подопечные умудрились сбежать. И что им не бежалось утром?! Или через пару дней?!
Сейчас он стоял в одних трусах в темноте собственной квартиры и, закрыв глаза, принимал информацию. Жена давно привыкла к подобному и даже не пошевелилась, когда он кряхтя выбрался из постели – от этого почему-то было еще обиднее.
– Пытались еще прыгать?
– Нет, товарищ майор. После того, как задержание сорвалось, только два раза.
– Куда они идут?
– Судя по всему, в район Измайлово.
– И чего там, в этом Измайлове?
– Аналитики докладывают, что Злобин впервые там пропал.
– Карту дай. – Он поморщился: – Да не эту. Где застройка на дату первого эпизода.
Всмотрелся в красную точку на экране:
– Совмести с современной.
Минуту разглядывал схему, застывшую на его сетчатке, скомандовал:
– Группу на эту точку. Рассредоточиться, ждать меня. Будут изменения в движении объектов, немедленно докладывать.