— Согласен, конечно! — ответил Рон. — Как будто у меня есть выбор?!
— У человека всегда есть выбор! Да и потом… Вы ведь собирались публиковать свою статью, не так ли? Вот и считайте, что мы избавили Вас от хлопот по поиску издателя. Да еще и обеспечили Вашу безопасность при этом. Только давайте пройдемся еще раз по статье, и посмотрим, что и как нужно скорректировать! У нас есть тонны материалов на Глендейла; было бы хорошо, если бы Вы переработали их и включили в статью.
— Да я понимаю, что ее надо скорректировать в соответствии с Вашими целями! — ответил Рон.
— Ну вот и прекрасно! Начинайте завтра же. Я дам Вам в помощь человека, который собирал и систематизировал материалы по Глендейлу и его дружкам из мафии. Если будут возникать какие-то вопросы по делу — обращайтесь к нему, он все уладит. Мне кажется, до окончания работы над статьей Вам было бы лучше оставаться в Бразилии. Здесь у Мортимера нет такой разветвленной агентурной и оперативной сети, какая есть в Штатах. А когда начнется кампания в масс медиа против Глендейла, мы переправим Вас в какую-нибудь безопасную страну, и устроим Вам интервью в прямом эфире в каком-нибудь весьма смотрибельном шоу, на престижном канале, с известным ведущим. Если Вы не против, конечно!
Рон не был против. Совсем наоборот, сбывалось то, к чему он стремился всю свою журналистскую карьеру. Теперь, если дело выгорит, он наверняка получит престижную Пулитцеровскую премию за лучшую журналистскую работу. Тогда он сможет сам выбирать, что и про кого писать; а не стряпать заказные статьи, часто противоречащие его взглядам. Но… а что, если его вычислят, и обезвредят до того, как статья увидит свет… Игра была опасна, но стоила свеч. И потом…. он все равно зашел слишком далеко, теперь оставалось только идти вперед. Так что… ставки сделаны, господа, ставок больше нет!
XXXVI
Вот уже пятый год подряд в умеренных широтах Земли происходили парадоксальные вещи: после нескольких десятилетий глобального потепления климата зимы в умеренных широтах обоих полушарий за несколько лет вдруг стали необычно суровыми. В 2108-м году впервые за 78 лет Лондон и Париж сначала замело снегом, глубина которого кое-где достигала полуметра, а потом сковало льдом после небольшой оттепели. Да и летом средняя температура держалась ниже обычной на 7–8 градусов. Механизм этого парадоксального явления был описан теоретически учеными еще в начале 21 века. Но тогда это было лишь теорией, а теперь происходило в действительности. Как известно, время от времени на Земле наступали великие оледенения. Тому есть несколько причин, описанных так называемыми циклами Миланковича. Во-первых, это происходит потому, что орбита Земли не всегда постоянна. С периодом около 93 тыс. лет орбита Земли то расширяется, то сужается. Когда она расширяется, Земля удаляется от Солнца, получая меньше тепла, что является одной из причин оледенения планеты. Строго говоря, причиной оледенения является не только изменение эксцентриситета (вытянутости орбиты Земли), но также и прецессия (поворот земной оси с периодом около 26 тыс. лет), и нутация (колебания угла наклона оси Земли к плоскости ее орбиты с периодом около 41 тыс. лет). Последнее оледенение случилось десять тысяч лет назад, в ходе которого вымерло большинство гигантских млекопитающих; таких как мамонты, шерстистые носороги, саблезубые тигры, гигантские ленивцы и многие другие виды животных. Наши первобытные пращуры тогда выжили, научившись шить одежду из шкур, обогреваться огнем, строить и утеплять жилища. Хоть люди тогда не пользовались таким мощным арсеналом благ цивилизации, как сейчас; но они и не были заложниками тех сложных систем, без которых немыслима жизнь современных людей. Так вот, как выяснили ученые еще в 20-м веке, между большими циклами великих оледенений на Земле бывают еще и кратковременные, промежуточные оледенения (так называемые малые ледниковые периоды*), длящиеся от нескольких десятилетий до двух столетий. Как это ни странно звучит, но одной из причин такого оледенения (наряду с низкой солнечной активностью) может быть… глобальное потепление. Механизм этого явления таков: в формировании глобального климата огромную роль играют океанические течения. Они переносят теплую воду, согретую солнечным светом, из тропиков в умеренные широты. Теплая морская вода имеет меньшую плотность, чем холодная, и всплывает на поверхность океана. Большими океанскими течениями (такими, как Гольфстрим в Северной Атлантике) она переносится в умеренные широты. Отдавая тепло в атмосферу и обогревая прибрежные области континентов, вода остывает. Остывшая вода имеет большую плотность, за счет этого она опускается, и глубинными течениями переносится обратно к экватору. Образуется своего рода конвейер, переносящий тепло из тропиков в умеренные широты и формирующий достаточно мягкий комфортный климат даже в умеренных широтах. Этот конвейер был нарушен глобальным потеплением, вызвавшим таяние огромных масс льда в приполярных регионах. В течение многих десятилетий, начиная со второй половины 20 века, увеличивался по нарастающей сток в океан пресной ледниковой воды в приполярных регионах. Пресная вода (хоть она и более холодная) имеет меньшую плотность, чем соленая океанская. Стекая в океан, она подолгу остается на поверхности, слабо перемешиваясь с океанской. Большие массы пресной талой ледниковой воды с каждым годом все больше блокировали поверхностные океанские течения, уменьшая отдачу тепла в умеренных поясах Земли. Тепловой конвейер почти остановился, и климат на планете в начале 22 века снова стал меняться, но уже в другую крайность. В умеренных широтах с каждым годом зима становилась суровее и дольше, а лето — прохладнее, мокрее и короче. В Северной Европе, Скандинавии, на Аляске, канадском и российском Севере и на юге Аргентины и Чили лето как таковое исчезло. Холодная, мокрая весна сразу переходила в суровую зиму. Тундровые растения, и раньше едва успевавшие вызреть за короткое северное лето, теперь и вовсе перестали созревать. Из-за бескормицы стали погибать огромные стада северных оленей карибу и леммингов, основного корма полярных волков, сов и лис. Стали рушиться пищевые цепи северных регионов, очень хрупкие и чувствительные, потому что зачастую в них не было дублирующих звеньев. В тропиках же малоподвижные массы теплой океанской воды стали чаще порождать свирепые ураганы, то и дело разрушающие и без того приходящую все больше в упадок инфраструктуру прибрежных стран и регионов. Наметившаяся тенденция к локальному похолоданию не только не устранила последствия глобального потепления, но и дальше обострила экологический кризис на планете. Особенно это стало заметно в субтропических регионах, где снег стал выпадать каждую зиму и по нескольку раз, задерживаясь иногда до 7-10 дней. Все чаще вслед за оттепелями ударяли жестокие морозы, отчего всю землю сковывало ледяным панцирем, усложнявшим передвижения по дорогам, рвавшим линии электропередач. На юге Бразилии, где раньше снег и лед видели только в морозильниках, теперь детвора зимой лепила снеговиков. В США в "шантитаунах" участились случаи смерти от переохлаждения и обморожения, больницы там зимой были переполнены обморозившимися. Ученые спрогнозировали, что если эта тенденция не остановится, через восемь лет человечество будет стоять на грани энергетического краха. В умеренных широтах даже самым развитым странам с мощной энергетикой для поддержания элементарной жизнедеятельности больших городов зимой потребуется вся энергия, производимая всеми электростанциями страны. О снабжении энергией промышленности речь уже идти не будет, даже самые маленькие заводики придется отключить. Промышленное производство остановится, а что это означает, понятно всем. Какая часть человечества выживет после такой деградации, и где именно, оставалось только гадать.
Когда спасатели и парамедики прорубились через заклинившие двери в гондолу дирижабля, Таня уже пришла в себя от визга и скрежета пил по металлу. Ощупав себя, она убедилась, что цела и невредима. Стеклянный верх шлема гермокостюма оказался захлопнутым. Она не помнила, когда это она успела захлопнуть его. А может, это Рэй захлопнул? Таня позвала Рэя, ответа не последовало. Она протянула руку вправо, где сидел Рэй, рука уткнулась в пустое кресло. Тане стало страшно, она сделала попытку вскочить, но ремни удержали ее в кресле. А Рэй лежал метрах в четырех от нее, с многочисленными переломами, и, что самое прискорбное, с переломом основания черепа. Когда корабль стало кренить и задирать вверх, он успел опустить и захлопнуть стеклянный верх шлема Таниного гермокостюма. Для этого ему пришлось расстегнуть свои ремни, иначе было не достать защелки на Танином шлеме. Снова пристегнуться ему уже не хватило времени; корабль сильно тряхнуло, когда он налетел на док-кран. Рэя от этого выбросило из кресла и швырнуло вперед. Пытаясь защитить голову, он инстинктивно вытянул руки вперед. Но на пути ему попалась перегородка, и от сильного удара кости предплечий обеих рук сломались. Мгновением позже Рэй влетел головой в перегородку. От проломов черепа его спас стеклянный верх гермошлема, взявший на себя большую часть силы удара. Но удар был настолько силен, что он сместился, отчего основание черепа и пара шейных позвонков хрустнули. Более мелкие и менее серьезные переломы были уже не в счет. Но если переломы еще были делом поправимым, современная медицина творила чудеса, то с асфиксией дело было значительно хуже. Спасая Таню, Рэй не успел захлопнуть свой шлем, и теперь лежал бездыханный, так как во время катастрофы герметичность пассажирского салона была нарушена, и пригодный для дыхания воздух быстро улетучился. Разреженная атмосфера Марса, к тому же все еще слишком перенасыщенная углекислым газом, не позволяла пока дышать без дыхательных аппаратов; поэтому очень критичным при катастрофах с разгерметизацией было время пребывания без дыхания. Когда Таня попала в аварию с вездеходом, она не дышала всего двенадцать минут; и этого оказалось недостаточно, чтобы умереть, но достаточно, чтобы потерять зрение. Пока спасатели с парамедиками пробились в ту часть пассажирского отсека, где были Рэй и Таня, прошло семь с половиной минут. Таня уже была в сознании, и ее сразу же вывели наружу и отвезли в госпиталь. С Рэем вышла заминка на четыре минуты, прежде чем его с предосторожностями (из-за переломов и завалов внутри пассажирского отсека) уложили на носилки и вынесли в реанимобиль. Обследовав его, парамедики попытались оживить его ударной дозой эпинефрина и разрядами дифибриллятора. Делать непрямой массаж сердца они не решились, боясь ущемления нервов в поврежденном позвоночнике. Но все их усилия оказались тщетны. Через пятнадцать минут, как и полагается по инструкции, они прекратили попытки.