— Ты… сейчас можешь зайти?! — спросила Таня с надеждой в голосе.
— Да! — ответил Игорь несколько более эмоционально, чем следовало бы, чтобы казаться отстраненным.
— Ну, давай тогда! Жду! — тоже несколько взволнованно произнесла Таня.
LV
Когда Фишер очнулся, он обнаружил себя на койке в маленькой больничной палате. Кроме него там было еще три человека: двое взрослых мужчин, и один подросток лет шестнадцати. Мужчины были легко ранены: один-в правое предплечье, а второй, пардон, в мягкое место. А вот мальчишка был тяжелый, судя по хрипам и всхлипам, каждый раз доносящимся из его легких при вдохах-выдохах. Фишер сделал попытку приподняться на локтях, но резкая боль в правом плече не дала этого сделать. Он оглядел свое плечо: оно все, а также и правый бок, было обмотано бинтами, на которых кое-где слегка проступила кровь. Заметив, что он пришел в себя, один из мужчин, тот, что был ранен в предплечье, крикнул:
— Сестричка, тут этот… немчура очухался! — и, обращаясь к Фишеру:
— Щас тебе достанется, немчура! Наша Галка, она вас жуть как не любит!
Тут в палату вошла Галка, дородная бабища средних лет, местная сестра-сиделка. Уперев руки в бока, она оглядела Фишера издалека, и процедила сквозь зубы:
— Тут путним людям нема места разместиться, так еще этот… Фриц чертов! У-уу, чтоб тебе повылазило, ироду!
— Я не есть Фриц, я есть Иоахим! — ответил на ее реплику Фишер. У него были неплохие способности к языкам, и за два года службы на Украине он неплохо овладел русским, общаясь с местными в увольнениях и на службе в совместных гуманитарных акциях. И добавил:
— Скажите обо мне Вашему начальству!
— Уже бегу, аж спотыкаюсь! — пробурчала Галя. — Знает о тебе наше начальство!
Тем не менее, сестра вышла, и через минуты три вместе с ней в палату вошел мужчина средних лет, в полевой форме украинского образца. Представившись Геннадем Петровичем, он спросил Фишера, как тот себя чувствует. Фишер ответил, что неплохо, только слабость во всем теле. На просьбу сообщить о нем в штаб миротворческих сил или представительство ООН, Геннадий Петрович ответил, что это не в его компетенции, и что вопрос о нем решается начальством. А пока что, если Иоахим не возражает, его покормит Галина, сестра-сиделка. Фишер был не особо голоден, но рассудил, что он не на курорте; и пока кормят, надо пользоваться случаем. Он видел, в каком состоянии месяца три назад привезли из плена двух журналистов и двух солдат-американцев, за которых украинские "стрельцы" (как сами себя называли бандиты), получили выкуп. Бедняги были похожи на скелеты; видно, попали в плен либо к очень жадным, либо очень бедным бандитам. Тут Галина принесла обед: тарелку борща с кусочком курицы и гречневую кашу. Сам Фишер есть не мог из-за ранения в правое плечо и сильной слабости из-за большой потери крови, поэтому Галине пришлось кормить его с ложки. Во время кормления он прослушал пространный монолог Галины о том, какие подлецы миротворцы, подстрелившие полгода назад в стычке ее мужа и брата. На вопрос, как это произошло, Галина сказала, что их подстрелили во время "эксприации" (так в ее произношении звучало "экспроприация") грузов гуманитарного конвоя. На резонное замечание Фишера, что они ведь грабили, Галина обозвала его дурнем; и добавила, что это там им легко рассуждать, в сытой и мирной Европе. А здесь то война, то безработица, то неурожай. И со всех сторон норовят мирного селянина ограбить, и свои, и чужие. Фишер не стал спорить по поводу нравственности местных "мирных" селян, робингудствующих на больших дорогах. Все равно, у нее на любой его аргумент найдется контраргумент, да и его выздоровление сейчас зависит от этой громогласной бабенки.
Маленькая больничка, в которой валялся Фишер, была в захудалом городке на самой границе Украины и Восточно-Украинской республики. Собственно, граница в этих местах демаркирована не была, и обе стороны то и дело предъявляли права на тот или иной населенный пункт. Но ни у той, ни у другой стороны не было достаточно политической воли и влияния положить конец беззакониям в приграничной полосе. Центральные лидеры обеих сторон были заняты междоусобной борьбой за власть, и до ситуации на границе никому особого дела не было. Пользуясь послевоенной разрухой и слабостью местной власти, украинские "стрельцы" боролись за "возвращение Восточной Украины в лоно единой и неделимой Украины"; или попросту… бандитствовали на больших дорогах, да держали в страхе население мелких городков да поселков. Справедливости ради надо сказать, что отряды "народной милиции" Восточной Украины тоже не оставались в долгу, частенько углубляясь в ближние тылы противника и грабя всех подряд. Чтобы уже совсем не выглядеть бандитами с большой дороги перед всем миром, бандиты с обеих сторон рядились в шкуры "борцов за независимость" и "борцов за воссоединение". Но идейности в них было на копейку; все остальное было замесью жадности, авантюризма и простого желания легкой и разгульной жизни в постепенно приходящей во все больший упадок стране.
LVI
Игорь нажал на кнопку звонка в Танину каюту. Дверь открылась, на пороге его встретила Таня.
— Привет еще раз! — сказал он.
— Привет, привет! — ответила она, — Вытирай ноги, проходи!
Игорь машинально глянул под ноги, намереваясь вытереть их об… неизвестно что. Тут до него дошло, что она его разыграла. Таня обладала здоровым чувством юмора, в карман за словом не лезла, и часто разыгрывала Игоря на таких вот мелких бытовых розыгрышах. Он от души рассмеялся, она в ответ заулыбалась. Он отметил про себя, как она хороша, особенно когда улыбается.
— Ага, и пальто на вешалку повесь, да? — все еще смеясь, парировал он.
— Угу, именно! — ответила она.
Таня оттолкнулась от двери, и "поплыла" вглубь каюты, вытянув руки. Игорь невольно напрягся, опасаясь, что она сейчас наткнется на что-то и ушибется. Она как прочла его мысли, и сказала:
— Не бойся, я уже давно свободно ориентируюсь в каюте. У меня хорошая зрительная память и пространственная ориентация, я быстро запомнила расположение предметов. Наощупь, конечно же! И потом, специально для меня в каюте оставили только те, об которые нельзя убиться. А те, что убрать нельзя, обиты толстой стеганой тканью.
— Ах, вот оно зачем! А я-то думаю, отчего это в моей каюте ящики и стеллажи не обиты ничем, а в твоей — хоть спать на них укладывайся?! — шутливо заметил он.
— Игорь, скажи, а… твоего товарища, того, что отстал от корабля, его в самом деле никак нельзя было спасти? — вдруг спросила Таня.
— Нет, никак! Слишком долго снаряжали "Рокет-Мэна", было упущено время. И я сплоховал, моя вина тут тоже есть! — ответил Игорь мрачно. Игорь пересказал Тане историю с потерей Михаэля, не утаивая и свой промах в этом. На что Таня заметила:
— Не вижу, в чем тут твоя вина, во всяком случае, явная?! Михаэль ведь знал, что и как делать, и чего делать нельзя?! Нелепая случайность и его собственная недисциплинированность — вот что стало причиной его гибели!
— Да, но… все же! Поглядывай я на него чаще, может, и заметил бы, когда он отцепился!
— Но ведь ты не звезды считал, ты был занят делом, ради которого вас послали туда! И когда заметил неладное, ты сразу же сделал все, что мог, чтобы спасти его! Не вини себя понапрасну, твоя вина в случившемся весьма спорна! — утешая его, сказала Таня. Потом протянула к нему руку, и попросила:
— Дай мне свою руку!
Игорь протянул ей левую руку, коснувшись ладонью ее руки. Она взяла его руку, и, неожиданно для него, прижалась к его ладони щекой. И сказала:
— Мне страшно подумать, что на месте Михаэля мог оказаться ты!
У Игоря перехватило дух и бешено заколотилось сердце. Он протянул к ее лицу другую ладонь, провел по ее щеке. Его рука скользнула вниз, он обнял ее за талию и привлек к себе. Ее руки обвили его шею, они сблизились, и губы их сплелись в страстном и долгом поцелуе.
В центральном посту в это время все наблюдали весьма уникальное явление — падение кометы на Юпитер. Это была комета 96P/Махгольца — короткопериодическая комета, открытая в 1986 году американским астрономом-любителем Дональдом Махгольцем. Юпитер, этот старший брат Земли в нашей системе и ее покровитель, в очередной раз поглотил своим притяжением космического скитальца, потенциально опасного для всего живого. Если бы не он, вероятность столкновения нашей планеты с каким-нибудь крупным космическим объектом (астероидом, кометой), способным уничтожить жизнь на Земле, была бы гораздо выше. Зрелище было неповторимое по своим масштабам и красочности. Комета еще на приличном расстоянии от Юпитера под воздействием мощнейших гравитационных сил планеты начала распадаться на куски, каждый из которых испускал длиннейший, иногда до сотен тысяч километров, хвост. Весь этот космический артобстрел был хорошо виден с Марса даже невооруженным глазом, так как Марс и Юпитер находились в это время в противостоянии (на кратчайшем расстоянии друг от друга и на одной прямой с Солнцем). С Земли его можно было видеть только в достаточно мощный телескоп, т. к. Земля уже вышла из противостояния с Юпитером. С корабля же это событие было хорошо различимо в мощный бинокль. У всех, кто его видел, захватило дух. Комета распалась на семь осколков, которые еще трое суток летели к планете, прежде чем по очереди вошли в атмосферу. Каждый из них, сгорая, образовал огромные пятна; самое большое было размером с Марс. По подсчетам ученых, количество энергии, выделившейся при этом, в 500 раз превосходило энергию взрыва всех ядерных зарядов, до сей поры накопленных человечеством. По счастью, падение осколков произошло на видимой стороне планеты; что дало и профессионалам, и любителям возможность в подробностях наблюдать это редкое явление. С помощью спектрального анализа было выяснено, что до трети массы кометы составляла вода, конечно, в состоянии льда. Это лишний раз подтверждало теорию занесения воды на планеты земной группы (Меркурий, Венера, Земля, Марс) кометами. Ведь после своего формирования все планеты земной группы еще долгое время были очень горячими, отчего вода с их поверхности просто выпарилась. Когда же они остыли, кометы, бомбардировавшие их поверхность многие сотни миллионов лет, наполнили их естественные резервуары водой. А дальше каждая из планет пошла своим эволюционным путем. Меркурий, по предположениям ученых, изначально был значительно больше. Впоследствии он пережил столкновение с крупным небесным телом, сорвавшим с него внешние, более рыхлые слои. На это указывает его аномально высокая для такой маленькой планеты плотность. Если на нем до этого и была вода, она, конечно же, вся испарилась при столкновении. Если бы даже такого столкновения не случилось, вода была бы в конце концов выпарена нещадно палящим совсем рядом (по космическим меркам) Солнцем. Впрочем, последние радарные исследования приполярных областей планеты показали наличие там сильно отражающего радиоволны вещества, наиболее вероятным кандидатом в которое является обычный водяной лёд. Попадая на поверхность Меркурия при ударах о него комет, вода испарялась и путешествовала по планете, пока не замерзала в полярных областях на дне глубоких кратеров, куда никогда не заглядывает солнце, и где лёд может сохраняться практически неограниченно долго.