— А теперь отпусти меня.
— Не-а, — Кристос покачал головой. — Только когда ты возьмешь себя в руки.
— Какое чертовское самообладание! — Ее глаза свирепо мерили его снизу вверх. — Ничего себе! Да за кого ты себя принимаешь, когда указываешь мне, что делать?
— Хочешь узнать одну шутку, малышка? — парировал он. — Я сам себя об этом спрашиваю. Только для меня это звучит вот так: какого хрена я вожусь с этой бешеной сучонкой?
Казалось, на ее лицо упала маска. Глаза потемнели, потом превратились в щелочки.
— А ты ничего не забыл? — холодно поинтересовалась Глория.
— Щас угадаю. Если и так, то ты мне напомнишь, точно?
Глория бросила на него злобный взгляд, потом опустила голову, какое-то мгновение приходила в себя, затем вздернула подбородок.
Кристос был настолько ошарашен, что чуть было не выпустил ее запястья. Преображение оказалось мгновенным и поразительным.
Женщина, избивавшая его, казалась орущей торговкой рыбой. А светская леди, говорившая с ним теперь, являлась воплощением высокомерия, свойственного обитателям холмов.
— Ты забываешь о том, — подчеркнуто-холодно заявила она, — что между нами капиталистическое соглашение. Другими словами, я плачу тебе, чтобы получить то, чего я хочу. — Глория сладко улыбалась, но ее глаза напоминали два острых клинка. — А я хочу, чтобы ты сию же секунду убрал от меня свои грязные лапы.
— Ничего себе! — негромко воскликнул Кристос. — А знаешь что? Ты и в самом деле настоящая чертова шлюха!
— Все дело в интерпретации. С моей точки зрения я была лишь упорной. Но если ты настаиваешь на том, что я была сукой, что ж, — Глория пожала плечами, — в любом случае, кого интересует то, что думаешь ты? Итак. Тебе выбирать. Или ты меня отпустишь, или больше не увидишь ни одного кругленького цента. Так как?
— Значит, ты считаешь, я за этим гоняюсь? За твоими долбаными зелеными?
— А разве нет? — Ее улыбка превратилась в язвительную ухмылку. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но я и вспомнить не могу, чтобы ты хоть раз отказался от моих денег.
— Знаешь что, леди? Да пошла ты!
— Ой-ой, — не без сарказма отозвалась Глория. — Каков джентльмен!
Он подавил тяжелый вздох, задержал дыхание, чтобы успокоиться, и медленно выдохнул.
— Ты ведь можешь и ошибаться, — напряженно заметил Кристос.
— Да неужели? — Глория подняла искусно выщипанные брови. — С какой это стати?
— А тебе никогда не приходило в голову, что может быть, только может быть, ты мне действительно небезразлична?
Глория засмеялась:
— Ой, дай отдышаться! Ну разве это не вторая самая старая ложь на свете? Подумай-ка сам, детка, — на ее лице появилась злобная гримаса, когда губы повторяли его любимое ласковое слово, — может быть, ты себя и считаешь жеребцом. Но я тебе кое-что скажу! — Ему не хотелось этого слышать, но Кристос понимал, что Глория все равно выскажется. — Ты, — выложила женщина свой козырь, — ничем не лучше бродяги с Полк-стрит!
Кристос нахмурился.
— Да неужели? Так почему бы тебе не отправиться на Полк-стрит и не подобрать там себе кого-нибудь? Тогда я хоть от тебя отделаюсь!
Парень выпустил запястья Глории и оттолкнул ее от себя. Она шлепнулась на спину, подпрыгнула на матрасе, потом встала на колени и наблюдала, как Кристос хватает свои джинсы и натягивает их.
— И куда это ты собираешься? — требовательно поинтересовалась миссис Уинслоу.
— Туда, где воздух почище.
Он замолчал, завозившись с ширинкой, застегивая пуговицы снизу вверх. Потом подобрал с пола серую майку, хорошенько встряхнул и облачился в нее. Торопливо заправил ее в джинсы, щелкнул пряжкой пояса и взглянул на любовницу.
— В такое место, где нет этого дурдома.
Глория снова рассмеялась.
— Дай-ка я угадаю. — Она игриво постучала указательным пальцем по губам. — Ты пользуешься своим правом мачо и уходишь от меня. Верно?
— Это ваши слова, леди.
Казалось, Глорию это ничуть не беспокоит.
— Ты вернешься, — со знанием дела заметила она. — Такие, как ты, всегда возвращаются.
Кристос одарил ее взглядом, в котором не было ни грамма веселья.
— На твоем месте, я бы не стал на это надеяться.
Женщина изобразила громкий зевок.
— Поверь мне, милый, я и не надеюсь.
Ее гнев уже утих, и она только получала извращенное удовольствие, играя с ним. А почему бы и нет? В конце концов, ведь это ее обидели. Ведь Кристос почти было признался, что есть кто-то еще.