Когда все было проверено, Уинслоу вернулся на корму и спустился вниз по трапу. Дороти-Энн слышала, как он двигается в трюме, закрывает скользящие двери салона и каждой из двух кают на носу. Когда Хант снова появился на палубе, он уселся на кокпите и отдал шутовской салют.
— Докладываю, шкипер, — отрапортовал он, — все задраено.
Дороти-Энн подняла глаза на синий тент.
— А как насчет навеса?
— Он может оставаться. Если возникнет необходимость, я сниму его в считанные секунды.
— Команда здесь так себе, верно? — улыбнулась Дороти-Энн.
Хант сверкнул ей в ответ ослепительной улыбкой.
— Наша цель — понравиться.
И вдруг он снова стал серьезным. Нахмурился, взял стакан с чаем и стал царапать ногтем влажную салфетку. Отлетающие кусочки бумаги подхватывал и уносил ветер.
— Вернемся к нашему разговору, — предложил Уинслоу.
Дороти-Энн молча ждала.
— Мне кажется, нам удалось определить мотив. Кто знает? — Хант пожал плечами и взглянул на нее. — Может быть, мы все поняли неверно. Возможно, вспышки инфекции были случайными.
— Я бы многое за это отдала, — горячо прошептала Дороти-Энн.
— Но если это не так, почему бы нам не подумать, как сюда вписываются другие случаи?
— Я полагаю, это не повредит, — последовал ответ. — И кроме того, бактерии и вирусы не являются моей любимой темой для разговора. — На лице Дороти-Энн появилась гримаса отвращения, и она отвернулась. — Но таковой не являются и мои банковские ссуды.
— Не могу сказать, что осуждаю вас. И все-таки, «АмериБэнк» продал ваши долги «Пэн Пэсифик». И это не выдумки. Это факт.
— В высшей мере неприятный факт, — согласилась, кивнув, Дороти-Энн.
— И как вы сами подчеркнули, этот банк совершенно вам неизвестен. — Уинслоу задумчиво нахмурился. — Это меня волнует. Ведь «АмериБэнк» продал ваши долги, предварительно не уведомив вас об этом. От всего этого дурно пахнет.
— Чертовски верно, так и есть! И запах довольно сильный! — Ноздри молодой женщины гневно раздулись. — Что касается «Пэн Пэсифик», я не доверяю им ни на йоту. И так было с самого начала.
— Судя по всему, не без оснований.
Она молчала.
Низкие темные облака теперь клубились прямо у них над головой, загораживая солнце и превращая день в сумерки. Ветер стал намного сильнее. Он взбивал волны в пену и набрасывался на парусиновый навес. Двенадцатиметровая яхта поднималась и опускалась, словно норовистая чистокровка, пытающаяся вырвать удила, но якорь крепко держал ее.
Казалось, что ни Хант ни Дороти-Энн не обращают внимания на шторм.
— И наконец, — произнес Уинслоу, — очень подозрительно, что Курту Экерману именно сейчас предложили новую работу.
— И добавьте набросок, сделанный им, — подсказала Дороти-Энн.
— Правильно. И набросок. Если Курт даже наполовину такой художник, как вы о нем говорите — а я доверяю вашему мнению, — я бы сказал, что у вас есть полное право опасаться сэра Йена Коннери, или мистера Джорджа Блэквелла, или как его там зовут на самом деле. Если бы вы не догадались, что эти два человека, — одно и то же лицо, «Пэн Пэсифик» мог бы заглотить весь кусок.
— Они все еще могут сделать это, — напомнила Дороти-Энн. — Ее светлые глаза потемнели, как и окружающее мелководье, где синели более глубокие места, напоминающие чернильные кляксы. — Я все еще не выбралась из леса, — сказала она.
— Мне это понятно. Но вы можете рассчитывать на мои деньги, — уверенно улыбнулся Хант. — Что-то подсказывает мне, что сэр Йен и «Пэн Пэсифик» будут проклинать тот день, когда они решили с вами связаться.
— Вы правда так думаете, Хант? — прошептала Дороти-Энн. — Правда?
Он потянулся вперед и накрыл ее руку своей. От этого прикосновения ее словно пронзило током. Она чувствовала, как от его пальцев исходит пульсирующее тепло и разливается по всему ее телу.
— Можете держать пари, что так оно и есть, — ответил он твердо.
Ее голос прозвучал неуверенно:
— Значит, вы не считаете меня… сумасшедшей?
— Сумасшедшей! — Сверкнули в улыбке зубы, смешливые огоньки заплясали в его глазах. — Конечно же, нет! Если вы не в своем уме, тогда и мне следует провериться. Но мы же не можем оба одновременно страдать от одного и того же психического расстройства, согласны?
Ее брови соединились в одну линию, она опустила глаза, словно ее внимание привлекло тиковое дерево столика.