Множество раз она сумела заслужить уважение и доверие лунтао.
А Сонни еще лишь предстояло добиться такого доверия. «Они все еще мне не верят, — с горечью осознал он. — Что еще я могу сделать, чтобы доказать свою преданность?» Он даже представить не мог.
— Стоящая перед нами задача очень важна, — произнесла мадам. — Она требует не только сверхсекретности, но и осторожности. Ошибки быть не должно! Малейший промах и… — ее рука взметнулась и нанесла горизонтальный удар каратэ, — катастрофа!
Она наклонилась вперед — глаза смотрят пронизывающе и блестят, словно гагатовые бусины, длинные серьги раскачиваются.
— Покопайся в себе, — посоветовала она, — и спроси: готов ли ты взять на себя такую ответственность?
Сонни не стал мешкать:
— Я подготовлен и готов, — со спокойной убежденностью ответил он. Его глаза озарились каким-то странным внутренним светом. — Я готов отдать за это свою жизнь!
Женщина холодно улыбнулась.
— Только молодые и глупые так играют своей жизнью! Скажи мне, кто ты? Юнец или глупец?
— Ни тот, ни другой, — парировал Сонни, его голос набирал силу. — Я смельчак.
— Хорошо, — мадам Чанг кивнула и выпрямилась. — Тогда прими мою мудрость: следи за своим языком и будь экономней в словах, чтобы не искушать богов неудач и не жить, сожалея об этом!
Молодой Фонг поклонился.
— Я внимательно слушаю ваш мудрый совет, старшая Сестра, — негромко ответил он.
Она еще раз изучающе посмотрела на него какое-то мгновение, на лицо легла тень раздумья. Потом женщина приняла решение.
— Ты отправишься в Атланту, — заговорила она. — Там ты познакомишься с высокоуважаемым и важным человеком. В его власти дать нам то, что нам жизненно необходимо.
Сонни смотрел на нее во все глаза.
— Кто этот человек?
— Он иммигрант из Китая. Исследователь. Его зовут доктор Во Шен.
23
Наступил сочельник.
Скорее по привычке, чем повинуясь сознательному решению, вся семья собралась в гостиной.
Внешне все было спокойно. Все сверкало. Горели огни на рождественской елке. Попыхивало полено, сжигаемое в Сочельник вечером. Ветки остролиста и пахучей ели украшали камин и лестницу в центральном холле. Омела увивала двери, и в музыкальном центре Бинг Кросби чередовался с Лучано Паваротти. Венеция экстренно позвонила в несколько крупных универмагов, не забыв про «Бергдорф Гудмен», и в результате накануне им доставили целую кучу красиво упакованных экстравагантных подарков.
По всем внешним признакам — счастливое Рождество.
Если не считать…
Если не считать мрачно давящего на всех отсутствия Фредди. Первое Рождество без него, наступившее сразу же после его похорон, превратило их в особенно болезненное событие.
Ничего удивительного в том, что Дороти-Энн выглядела мрачной и молчала, дети вели себя непривычно тихо, а вязальные спицы няни Флорри яростно летали, словно она боялась происков дьявола.
Венеция не находила себе места оттого, что ей приходилось выжидать. После звонка Дерека прошло уже четыре дня, и ей следовало начать обсуждение вопроса о возвращении Дороти-Энн на работу.
Паваротти взял последнюю ноту, и проигрыватель компактных дисков смолк. Венеция встала и собралась поставить что-нибудь другое, когда все они услышали странный звук. Невозможно ошибиться! Снаружи донесся приближающийся стук копыт.
— Санта! — воскликнул Зак.
Издав торжествующий вопль, он рванулся к ближайшему окну, вскарабкался на диван и прижался носом к стеклу. Потом мальчишка обернулся. Его широко раскрытые от удивления глаза сияли.
— Это он! — в экстазе заголосил Зак. — Это Санта! Видите? Он пришел! Пришел!
Дороти-Энн выглядела сбитой с толку, словно она не расслышала как следует. Фред и Лиз обменялись скептическими взглядами. Няня Флорри отложила в сторону вязанье. А Венеция, поднявшаяся на ноги раньше всех, направилась к другому окну, отгородилась от комнаты, прижав обе ладони к стеклу, и стала вглядываться в темноту. Ее дыхание затуманило стекло, но она успела увидеть нечто совершенно удивительное.
— Вот это да! — негромко воскликнула она.
Потом повернулась в комнату и поймала вопросительный взгляд Дороти-Энн.
— Что там такое? — спросила молодая вдова.