Сказали военным историкам, что Сталин гениальный полководец всех времен и народов, - появились «десять сталинских ударов». Сказали, что Сталин бяка, - появилась теория о его «преступной халатности». И далее со всеми остановками. Никаких военных ученых, военных специалистов в СА нет. Есть технари, только зашоренные и забитые. Есть техническая разведка и шпионаж. Но аналитической работы нет и быть не может - вместо нее дилетантизм, политическая журналистика, пиар и суворовские «разоблачения». Где реальная история афганской кампании? Томов на десять, с раскладом по полочкам? О ВОВ и тем более Гражданской и не говорю.
А ведь после неудачной русско-японской войны соответствующий многотомник появился сразу же. И все там было изложено беспристрастно - от доски до доски. Настоящий генштаб пропагандой не занимается. Он дело делает.
Вот так войну и выиграли. Решили паровозом управлять методом проб и ошибок. Посреди тундры. Что же, поезд дошел до места назначения. Потери? 400 человек. Пассажирами топили, да еще три десятка горе-машинистов обварились паром, попали в топку или угодили под колеса. «Наш паровоз вперед летит…»
Биологически русские прекрасные солдаты, и на этом, ценой своей крови, мы выиграли в 1941-1945 годах. Во что обошлась победа, стеснялись сказать 30 лет. Чтобы исправить ошибки советского руководства и отсутствие офицерского корпуса, понадобилось 27 миллионов жизней.
Во всех цивилизованных странах есть строгие положения о служебном соответствии. Грубо говоря, человек, поступивший в МГУ, понимает, что после его окончания проблем с престижной работой у него не будет.
И наоборот, человек, окончивший строительный техникум, заранее не рыпается. В РФ же до сих пор существует кадровая политика, характерная даже не для азиатских или латиноамериканских, а для африканских государств. И то, я думаю, в Африке министров набирают из городов, а не из деревень.
Военная наука - это наука, извините за тавтологию. Наука прикладная, в силу своей специфики всегда с большой примесью идеологии, но тем не менее. Ну и где советские военные ученые? Где советская военная школа? Где научные печатные органы? Где, наконец, ИМЕНА? Канцелярскую отписку создать легко: открыли, разработали, дали, углубили… А реально? А реально вместо русского генерал-полковника армией по-прежнему управляет советский генерал-фельдфебель, низколобое существо, бурчащее десяток выученных слов: «упредить удар», «боеготово», «рекогносцировка», «штатно», «ружейный плутоний».
Впрочем, это еще не худший вариант. Сейчас на самом верху военной иерархии дела обстоят так:
Сердюков - поселок Краснодарского края, Ленинградский институт торговли, директор мебельного магазина.
Павел Пряников
Сто друзей русского народа
Как провалилась попытка Сталина решить национальный вопрос в армии во время войны
В своей знаменитой речи после Победы Сталин предложил тост за русский народ-победитель. Это, пожалуй, единственный пример в советской истории, когда публично провозглашались здравицы в честь какой-либо нации. Официальная пропаганда предпочитала видеть коллективного победителя (в отличие от проигравших - «безродных космополитов» или «германских шпионов») усредненным: советским. Для такого отношения к «нациям-победителям» были свои причины.
На ошибках не учатся
История военного дела в Московии, России и раннем СССР свидетельствует не просто о наличии национальных частей в нашей армии, но и о целенаправленном поощрении этой практики властями. В основе существования подобных подразделений всегда лежали принцип «разделяй и властвуй» и практика грамотного использования в военном деле особенностей и традиционных навыков того или иного народа. До совершенства эту практику довели красные в Гражданскую войну: на их стороне сражались до 65 тыс. человек из национальных формирований, прежде всего латыши, венгры, чехи, китайцы, финны.
Однако в 30-е годы новая тактика ведения войн нивелировала достоинства национальных частей. С легкой руки тогдашних военных стратегов на первый план вышли не зоркий глаз, способности следопыта или умение вращать саблей, а техническая оснащенность воина, его универсальность. Кроме того, военные машины достигли той стадии развития, на которой «человек с копьем» (а малые нации всех европейских стран, включая СССР, негласно представлялись именно такими) уже ничего не мог им противопоставить. Поэтому унифицированный солдат в то время признавался единственно верной моделью для всех армий Европы.