Рундштедт писал, что не были предусмотрены ни достаточные резервы, ни снабжение боеприпасами, и хотя число танковых дивизий было значительным, танков в них было мало.
Острее всего ощущалась нехватка горючего. Мантейфель говорит: «Йодль заверил нас, что бензина будет достаточно, чтобы развернуть все наши силы и довести наступление до конца. Это заверение оказалось совершенно ошибочным. Беда отчасти была в том, что штаб верховного главнокомандования исходил из стандартных математических расчетов количества бензина, необходимого для передвижения дивизий на 100 километров. Мой опыт в России показывал, что в боевых условиях фактически требуется вдвое больше. Йодль этого не понимал.
Принимая во внимание дополнительные трудности, которые, по всей вероятности, возникнут в зимнее время на такой сложной местности, как Арденны, я лично докладывал Гитлеру, что необходимо обеспечить впятеро большую норму бензина. Фактически, когда началось наступление, нам дали лишь полторы нормы. Хуже того, значительная часть горючего находилась слишком далеко в тылу, в больших колоннах грузовиков на восточном берегу Рейна. Когда кончилась туманная погода и начала действовать авиация союзников, доставка горючего очень затруднилась».
Войска, не зная обо всех этих скрытых слабостях, безгранично верили Гитлеру и его заверениям в победе. Рундштедт вспоминает: «В начале наступления моральный дух войск, участвующих в операции, был поразительно высок. Они, в отличие от высших командиров, которым были известны факты, действительно верили в возможность победы».
После того как Гитлер отклонил его «минимальный» план, Рундштедт оставался в тени, предоставив Моделю и Мантейфелю, которые имели больше шансов повлиять на Гитлера, бороться за чисто технические изменения в плане — единственное, что соглашался обсуждать Гитлер. Рундштедт лишь номинально участвовал в заключительном совещании, состоявшемся 12 декабря в его штабе около Бад-Наугейма. Гитлер присутствовал на совещании и руководил его работой.
Что касается технических изменений и тактических усовершенствований, то о них ярко рассказал Мантейфель. Его рассказ соответствует данным, полученным впоследствии из документальных и других источников.
«Когда я увидел приказ Гитлера о наступлении, я был поражен, обнаружив, что там изложены даже метод и время атаки. Артиллерия должна была открыть огонь в 7.30; атака пехоты назначалась на 11.00. В промежутке авиации предписывалось бомбить штабы и коммуникации. Танковые дивизии не должны были наносить удар, пока массы пехоты не прорвут оборону противника. Артиллерия была рассредоточена по всему фронту.
Это показалось мне неразумным в нескольких отношениях, поэтому я немедленно разработал другой метод и объяснил его Моделю. Модель согласился со мной, но саркастически заметил: “Вы лучше договоритесь об этом с фюрером”. Я ответил: “Хорошо, я так и сделаю, если вы поедете со мной”. И вот 2 декабря мы оба отправились к Гитлеру в Берлин.
Я начал словами: “Никто из нас не знает, какая будет погода в день атаки. Уверены ли вы, что авиация сможет выполнить свою задачу, учитывая превосходство союзников в воздухе?” Я напомнил Гитлеру два прежних случая в Вогезах, где танковые дивизии совершенно не могли двигаться днем. Затем я продолжал: “Все, чего добьется наша артиллерия в 7.30, — это разбудит американцев, и у них будет три с половиной часа, чтобы принять контрмеры до начала нашей атаки”. Я также указал, что немецкая пехота в своей массе не так хороша, как прежде, и вряд ли способна вклиниться так глубоко, как требуется, особенно на такой трудной местности. Ведь американская система обороны состояла из цепи передовых опорных пунктов, а главная полоса обороны проходила далеко позади, и прорвать ее гораздо труднее.
Я предложил Гитлеру внести ряд изменений. Во-первых, начать наступление в 5.30, под покровом темноты. Правда, это ограничило бы количество целей для артиллерии, но позволило бы сосредоточить огонь на важнейших объектах — батареях, складах боеприпасов и штабах, места расположения которых точно определены.
Во-вторых, я предложил в каждой пехотной дивизии сформировать по одному штурмовому батальону из самых опытных солдат и офицеров. Эти штурмовые батальоны должны были начать атаку в 5.30 без артиллерийской поддержки и пройти в промежутки между американскими передовыми опорными пунктами. Им следовало по возможности уклоняться от боя, пока они не вклинятся достаточно глубоко.