Председатель окинул Конгера задумчивым взглядом.
– Вы заблуждаетесь. Речь вовсе не о ком-либо, принадлежащем к Церкви. Как выяснилось, убийства ее адептов только способствуют пополнению их рядов.
– Тогда зачем мы здесь? Идемте отсюда.
– Нет. Пришли мы за вещью чрезвычайной важности. За вещью, необходимой вам для опознания нужного человека. Без нее вы его не найдете. А нам, – по губам Председателя скользнула тень улыбки, – отнюдь не хотелось бы, чтоб вы убили кого-нибудь не того. Дело слишком серьезное.
Конгер расправил плечи.
– Послушайте, Председатель. Ошибок я не допускаю, и…
– Возможно, но ситуация весьма необычна, – оборвал его тот. – Видите ли, нужная нам особа, особа, которую вам надлежит отыскать, известна здесь только по кое-каким предметам. Они и есть единственный след, ведущий к ней, единственное средство ее опознания. Без них…
– Что это за предметы? – спросил Конгер, шагнув к Председателю.
Председатель отступил вбок.
– Смотрите, – ответил он, сдвинув в сторону стенную панель. – Все здесь.
За панелью открылся темный проем квадратной формы. Присев на корточки, Конгер заглянул внутрь и тут же нахмурился.
– Череп?! Скелет?!
– Нужный вам человек мертв. Мертв вот уже двести лет, – пояснил Председатель. – А это – все, что от него осталось. Все, что может помочь его разыскать.
Долгое время Конгер молчал, глядя на кости, едва различимые в темноте потайной ниши. Каким образом можно убить того, кто уже два столетия мертв? Как его выследить, как с ним покончить?
Прирожденный охотник, Конгер жил, как и где пожелает, а на жизнь зарабатывал торговлей мехами: пушниной, добытой на Периферии и привезенной на Землю в трюмах собственного быстроходного корабля, в обход земных таможенных постов.
Где только он ни охотился, где только ни выслеживал дичь! Истоптал и великие лунные горы, и опустевшие марсианские города, исследовал…
– Солдат, – скомандовал Председатель, – возьми эти предметы и отнеси в машину, да смотри, не потеряй ни косточки!
Присев на корточки перед небольшой нишей, величиной с чуланчик, солдат опасливо потянулся к скелету.
– Надеюсь, – негромко продолжал Председатель, обращаясь к одному только Конгеру, – сейчас вы продемонстрируете лояльность. Лояльность нам. Путь к оправданию открыт перед любым гражданином, проявившим готовность преданно послужить обществу. Вот и вам выпал шанс, и, по-моему, весьма неплохой. Лучшего, я полагаю, уже не представится… и, разумеется, ваши старания будут должным образом вознаграждены.
Оба: исхудавший, неухоженный Конгер, Председатель в мундире без единого пятнышка – взглянули друг другу в глаза.
– Что ж, я вас понял, – сказал Конгер. – То есть насчет шанса все ясно. Непонятно другое: каким образом человека, умершего две сотни лет назад, можно…
– Это я объясню позже, – ответил Председатель. – Сейчас нам нужно спешить.
Солдат, бережно прижимая к груди завернутые в брезент кости, вышел из комнаты. Следом за ним к двери направился и Председатель.
– Идемте. Они уже знают, что мы проникли сюда, и могут явиться в любую минуту.
Быстрым шагом оба спустились по мокрым ступеням к ждущей внизу машине. Секундой позже водитель поднял ее в воздух, выше крыш окрестных домов.
Председатель устало откинулся на спинку кресла.
– У Первой Церкви весьма интересное прошлое, – заговорил он. – Полагаю, с ее историей вы знакомы, однако позволю себе напомнить о ряде важных для нашего дела моментов.
Начало Движению было положено в двадцатом столетии, во время одной из регулярных войн. Питаемое всеобщим ощущением отсутствия перспектив, осознанием того, что всякая война лишь порождает новую, более масштабную, и этому не видно конца, Движение быстро набрало силу. Решение проблемы его сторонники предлагали простое: без военных приготовлений – без оружия – не может быть войн. Без фабрик, заводов, станков и научной технократии не может быть оружия.
Движение утверждало, что, готовясь к войне, предотвратить ее невозможно. Утверждало, что человек проигрывает технике и науке, ускользающим из его рук, подталкивающим людей к новым и новым, все более страшным войнам. «Долой это общество! – кричали они. – Долой науку и фабрики! Еще пара войн, и от мира не останется камня на камне!»
Ну, а Основателем Церкви стал какой-то загадочный тип, уроженец крохотного городка на Среднем Западе Америки. Даже имя его до сих пор неизвестно. Знаем мы о нем только вот что: в один прекрасный день он появился на публике с проповедью ненасилия, непротивления – отказа от войн, от уплаты налогов на вооружения и от любых научных исследований, за исключением изысканий в области медицины. Живи тихо, мирно, возделывай огород, держись подальше от всякой политики, в чужие дела нос не суй. Стань неприметным, спрячься от всех, богатств не копи. Что имеешь – раздай, большой город покинь… По крайней мере, именно в это вылилось все, что он внушал людям.