В центре сада, у небольшого фонтана, я увидела Алексея. Он стоял рядом с высоким грузным мужчиной, который стоял, видимо со своей семьёй, рядом с ним полная, богато одетая женщина и две молодые девицы. Что-то в груди у меня нехорошо кольнуло.
Я подошла и услышала, как мужчина произнёс:
— Ну что же вы, Алексей Сергеевич, Наденька сегодня весь день ждала от вас весточки. Может, на выходные к нам за город приедете? Мария Ильинична будет яблочный джем варить прямо в саду.
Алексей стоял спиной ко мне, а говоривший мужчина посмотрел на меня вопросительно. Алексей обернулся и увидел, что я подошла. Лицо у него стало виноватым.
Я поздоровалась и обратила внимание на удивлённые взгляды. Вопросительно взглянула на Алексея.
— Знакомьтесь, — сказал он, — Фаина Андреевна Стрешнева, мой… деловой партнёр.
Грузный мужчина оказался купцом Леонтьевым Василием Яковлевичем, о чём он сам и сообщил, представив мне всё своё семейство.
После этого он взглянул на Алексея и произнёс:
— Может, всё-таки присоединитесь к нам, Алексей Сергеевич? И мы, и Наденька… — он взглянул на девушку, ту, что была чуть пониже ростом, — будем очень рады.
А мне после того, как Алексей представил меня «деловым партнёром», спрашивать его про обещанное мороженое уже не хотелось.
Глядя на Алексея, я поняла, что он явно собирался отказаться от приглашения купца. Но мне уже расхотелось с ним говорить.
Просто… на фоне разговора с матушкой Фаины, да ещё и этой ситуации с купеческой семьёй, явно имеющей виды на Алексея, я вдруг очень сильно захотела поехать домой, поиграть с Полинкой, уложить её, поцеловать мягкую, пахнущую карамельками макушку, а потом поплакать, уткнувшись в подушку. Устала.
— Алексей Сергеевич, не провожайте меня, я, пожалуй, поеду, день был непростой, — сказала я, улыбнулась и Алексею, и купцу с купчихами, и, развернувшись, пошла на выход.
На выходе рассчиталась за ужин и попросила вызвать мне экипаж.
Уже сидя в экипаже, увидела, как Алексей спешит, явно пытаясь остановить меня, чтобы я не уезжала. Но я отвернулась и громко крикнула кучеру:
— Трогай!
***
Вернувшись домой после не слишком удачной встречи в прекрасном «Дононе», я нашла дома Анну, Полинку и Анфису Васильевну, которая радостно сообщила мне, что уволилась из больницы. И тут же с расстроенным видом показала мне все свои тюки, которые собиралась брать с собой.
— Фаина Андреевна, я вас точно не стесню? — спросила она.
— Анфиса Васильевна, в поезде целый вагон для багажа, и у нас там своё место выкуплено, — ответила я.
— Ой, так я и думала, что вам лишние траты... Зачем вы только со мной связалися, — покачала головой она.
Я тоже покачала головой, понимая, что бесполезно что-то говорить, и решила направить энергию Анфисы Васильевны в мирное русло:
— Анфиса Васильевна, а завтра же Митрофана выписывают? Вы же поможете?
Анфиса Васильевна тут же почувствовала себя нужной и пошла договариваться с Тихоном о взаимодействии.
Билеты у меня были куплены в первый класс, поэтому я не волновалась. Да и своих вещей у меня было немного, но мы с Полинкой собирались пройтись по магазинам, в конце концов, у нас последние выходные в столице. Полинка по-деловому заявила, что ей нужен «деколон», очень уж ей нравилось в торговых рядах Купцов Елисеевых, в парфюмерном отделе.
После того как уложила Полинку, от души и вправду отлегло.
Я подумала: «Почему я так среагировала?»
Видимо, накопившееся нервное напряжение не позволило рационально мыслить. Всё-таки мы же люди, существа эмоциональные. Вот и я поддалась эмоциям, а всё потому, что он мне не безразличен.
Я подошла к окну и, глядя в темноту петербургской ночи, подумала о том, что если он завтра приедет, то я ему скажу, что хоть он мне и деловой партнёр, но чувства при этом я испытываю совсем не деловые.
Всё для себя решив, я легла спать. И совсем даже не плакала в подушку. Ну, может быть, чуть-чуть, и это только потому, что мне хотелось, чтобы быстрее прошла ночь. Ведь утром же всё будет по-другому.
***
Алексей
Алексей смотрел вслед отъезжающему экипажу, который увозил Фаину, и понимал, что пропасть недопонимания между ними, вместо того чтобы исчезнуть, как он полагал, обрадовавшись, увидев её в ресторации и надеясь на возможность поговорить в уютной обстановке, только стала ещё шире.
Уехала, и наверняка обиделась. Но самое неприятное, что так и не поговорили.