— То есть это вы таким оригинальным образом делаете мне предложение? — холодно усмехнувшись спросила я.
— Простите, Фаина Андреевна, что так прозвучало... Но да, я был бы счастлив, если бы вы приняли моё предложение. И с матушкой вашей я уже переговорил, — с явным облегчением сказал он.
— Вот как, — произнесла я холодно. — А вы помните, Пётр Васильевич, мы с вами обсуждали, что матушку мою я хочу из рода вывести? И вы мне даже советовали адвоката вашего...
— Право слово, я думал, что у вас между вами уже всё решено, просто какая-то обида произошла, но в семье же такое бывает, — замялся Орлов.
— Нет, — твёрдо сказала я, глядя на улицу через окно, там начался дождик и все начали разбегаться, — в нашей семье такого не бывает. И ничего меж нами не поменялось, и матушка моя здесь совершенно ни при чём. Но мне не нравится то, как вы сделали предложение. Потому что получается, что вы хотите связать свою жизнь со мной за то, чтобы я получила у вас архив ротмистра Диваева.
В этот момент я перевела глаза обратно на штабс-капитана:
— Не кажется ли вам, что это неравноценный обмен?
— Вы меня не так поняли, Фаина Андреевна, — забеспокоился Пётр Васильевич Орлов, который оказался и не Орёл вовсе, а воробей какой-то ощипанный.
Я молча сидела, ожидая, пока он выговорится. По словам Орлова, оказалось, что он не ожидал, что от меня прозвучит некое деловое предложение, поэтому и ляпнул не подумав, а на самом деле он хотел попросить моей руки.
— Я же вижу, Фаина Андреевна, что вы ко мне хорошо относитесь... и где-то даже неравнодушны, — добавил он, мягко.
А я подумала: «Да, конечно, неравнодушна, мне так и хочется десертной вилочкой ткнуть вам куда-нибудь, да побольнее».
— Я подумаю, Пётр Васильевич, — сказала я, вспомнив, что мне говорили и Кошко, и Пришельцев, что надо доиграть свою роль до конца. А я здесь, значит, оскорблённую невинность показываю.
Вслух же я продолжила:
— И с матушкой тоже поговорю, — добавила я. — Всё же у неё опыта побольше.
— Да-да! — как-то уж очень обрадовался штабс-капитан. — Обязательно поговорите. А уж если вы дадите мне согласие, буду счастлив вас и со своей матушкой познакомить.
— Ох, не торопитесь так, Пётр Васильевич. Дайте мне подумать. Вы меня, если честно, удивили, я не ожидала.
— Ну как же можно не ожидать? Вы же идеал женщины, Фаина Андреевна. Вы красивая, умная, у вас прекрасная деловая хватка... — разливался соловьём штабс-капитан, — поверьте, я стану вам надёжным плечом.
Я испугалась, что сейчас он рухнет на колени тут же, в кондитерской.
— Я вас услышала, Пётр Васильевич, — быстро сказала я. — Давайте я подумаю и напишу вам.
Орлов порывался проводить меня до магазина, но мне это было не нужно. Мне срочно нужно было снова увидеть Пришельцева, и я, запрыгнув в коляску, которую кучер подогнал поближе, чтобы я не промокла, снова поехала в отделение сыска.
Хотя мне и было жаль мою охрану, но они не растерялись и в отделении договорились переждать дождь в полицейской конюшне.
— Александр Петрович! — зашла я в кабинет, обрадовавшись, что Пришельцев был один.
— Фаина Андреевна, успокойтесь, на вас лица нет. Что это вы ко мне так вырываетесь? Что случилось? — вскочил из-за стола Пришельцев
— Что случилось?! — воскликнула я возмущённо. — Штабс-капитан Орлов сделал мне предложение!
— Поздравляю вас, — спокойно отозвался господин Пришельцев.
— Вы издеваетесь?! — резко сказала я, но поняв, что надо бы поспокойнее, добавила, — спасибо, конечно, но я не собираюсь выходить замуж за штабс-капитана Орлова.
Пришельцев смотрел на меня недоумённо.
— Ах да, — спохватилась я, — я забыла вам сказать. Я спросила у него, может ли он отдать архив ротмистра Диваева.
Пришельцев заинтересованно подвинулся ближе.
— И что он сказал? — спросил глава екатеринбургского сыска.
— Он сказал, что своей невесте отдаст его сразу же.
— Ну так и в чём дело? — с удивлением осведомился Пришельцев.
— То есть как это в чём?! — удивилась я. — Я же вам сказала, что у меня есть жених!
— Фаина Андреевна, ну дайте вы ему согласие. Пусть привезёт архив. Не потащит же он вас сразу в храм? — сказал Пришельцев, прищурившись. — Потом откажетесь.
— Я думаю, не такой уж он и дурак, — ответила я, — чтобы просто под честное слово привезти мне архив.
Посмотрела на представителя закона и решила, что мне можно:
— А может быть, я ему денег предложу, Александр Петрович? Как вы считаете?
Пришельцев подвигал бровями, разгладил свои усы и сказал: