Она чуть не упала — споткнулась об трещину в асфальте, благоустройство до этого участка улицы не добралось — и увидела зияющую дыру в заборе на месте старого КПП. Автоматические ворота давно демонтировали, въезд прикрыли вездесущей металлочерепицей, а потом кто-то отогнул один лист и протоптал короткую дорожку на территорию бывшего НИИ — без лишних глаз и шлагбаумов.
Валентину Петровну одолело любопытство и она заглянула в дыру. Что там, внутри? Очередной склад-ангар?
Как ни странно, за дырявым забором сохранился нетронутый, только сильно обветшавший уголок ушедшей эпохи. Аллея змеилась по уцелевшему кусочку парка. Валентина Петровна увидела массивную гипсовую вазу на пьедестале и изуродованную скульптуру, достала смартфон и сфотографировала их через дыру. Фото вышло не очень четким, любопытство разгорелось — дорожка от деревьев вела к двухэтажному зданию с колоннами и вазами — и это подтолкнуло ее сделать глупость.
Она перешагнула через перекладину и вошла туда, куда ее не звали — ни сейчас, ни сорок лет назад. Шум машин с набережной стал чуть тише, в большом здании играла музыка и перекрикивались мужские голоса. Валентина сфотографировала вазу, перешла к статуе, делая снимки с разных сторон и решая загадку: «Что это за изваяние?»
Головы у фигур были отбиты. Одна указывала рукой вдаль, вторая держала автомат — возможно, Калашникова. Никаких поясняющих надписей на кубе-основании не было, и Валентина, вздыхая, огляделась по сторонам. Фонтан! Сухая чаша завалена мусором, в центре высится что-то непонятное. Сначала показалось — диковинный цветок. После приближения и тщательного осмотра стало ясно — это что-то морское. Побитые временем рыбы, похоже, дельфины, стоящие хвостами на витых ракушках.
От дельфинов дорожка привела ее к пустой чаше — только мусор и пара торчащих трубок — и входу в здание с колоннами. Дверь была приоткрыта, Валентина Петровна подумала, что если там есть охранник, и он спросит, почему она тут разгуливает без разрешения, то она ему ответит, что ищет туалет. Зря в кафе не зашла. Надо будет заглянуть на обратном пути.
Она отступила на несколько шагов, чтобы поймать все здание в кадр, обратила внимание, что окна на втором этаже заколочены фанерой, сделала два снимка и вздрогнула, услышав за спиной низкое ворчание.
«Собака?»
Бродячие собаки были опасной и нерешаемой проблемой южного города. Плодились, сбивались в стаи, кормились на складах и стоянках у добросердечных сторожей, на помойках возле магазинов и кафе. Зимой, когда псам становилось холодно и голодно, стаи и одиночки нападали на людей.
Валентина резко обернулась, приготовилась прикрикнуть и топнуть ногой, отгоняя охамевшее животное, и отпрянула, чуть не потеряв равновесие. На дорожку выполз человек. Старик. Бомж. Нечленораздельно рычащий и упирающийся руками в асфальт, чтобы встать на ноги. Временное оцепенение отпустило, и Валентина побежала прочь — к зданию. Не кричала, не звала на помощь — горло перехватило. Силы и проворство были уже не те, что прежде, да и крепкий кофе аукнулся. По ступеням входа она поднялась запыхавшись, открыла дверь и обнаружила, что внутри разруха. Огромный вестибюль загромоздили железки, коробки и доски. В воздухе витал запах сырой затхлости — здание не отапливалось.
Валентина поняла, что помощи здесь не дождешься, развернулась и со сдавленным писком шагнула назад, в темный и заплесневелый вестибюль. Потому что бомж обрел резвость, встал на ноги и поднялся по ступенькам, слепо водя головой и хватая воздух руками. Была бы Валентина Петровна помоложе — смогла бы убежать, проскользнуть, не позволив к себе прикоснуться. Но левое колено предательски хрустнуло, а натруженные ноги подкосились.
Бомж принюхивался, прислушивался и пер прямо на нее. Валентина, судорожно сжимавшая смартфон, начала пятиться в недра здания, выдавая свое местоположение треском мусора под подошвами. Она смотрела в мутные глаза — «катаракта? бельма?» — и не могла определить возраст мужчины. Сначала ей показалось, что он стар — из-за длинных седых волос и клочковатой бороды — а когда лицо осветило солнце, бомж обрел некую театральность. Как будто на молодого человека лет двадцати пяти нацепили фальшивую бороду и парик. Неестественность и неумолимое приближение опасности заставили Валентину Петровну потерять голову. Она побежала куда глаза глядят: сначала направо, по длинному полутемному коридору, мимо множества дверей, а потом вниз, по лестнице, задыхаясь от страха и боли в сердце.