Валентина готовили в последнем потоке, пытаясь учесть теорию «якоря». Военные просеяли всю страну, отобрали две пары близнецов и десять мальчишек из двоен и даже троен. Между близнецами действительно существовала связь. Валентина держала Валентина, он бы никуда не сбежал — в командировке в Эквадоре все время страдал, что не может накупить бананов и сувениров, рвался домой, чтобы хотя бы что-то шепотом рассказать сестре. Он не собирался оставаться на чужбине.
И, скорее всего, имел инструкции по ликвидации своего напарника, лейтенанта Щукина, если тот внезапно рехнется или попробует сбежать.
«Можно будет и спросить, — подумал Александр, мысленно совмещая адрес морга при больнице и карту города. — Это отвлечет и его, и меня. Или отвлечемся, или же вцепимся друг другу в глотки. Как прежде уже не будет. Нужно говорить».
Он с трудом нашел морг. Пришлось объехать вокруг «больничного кубика», отыскать вторые ворота, вскрыть запертую на замок калитку. Валентин долго барабанил в темно-серую железную дверь, дождался, пока откроют зарешеченное окошко, показал удостоверение и сообщил, что он приехал опознать Валентину Петровну Мельникову. Служебное удостоверение сыграло свою роль. Валентина впустили, а Александру велели ждать на улице. Он не стал устраивать скандал и ломиться следом. Понимал, что не верить можно пока не увидишь тело. А потом упадет заслонка и неизвестно что произойдет.
Он обошел вокруг морга, оставляя следы на снегу, дыша глубоко и размерено. В голове роились обрывки воспоминаний. Когда впервые услышал про якорей — усмехнулся и не поверил. По разнарядке захаживал к мелким, проводил тренировки, присматривался. Близнецы Коля и Семен были похожи друг на друга как две капли воды. Одинаковые голоса, мимика, движения. Борис и Дима разительно отличались. Борис, более высокий и крепкий, пошел на операцию по вживлению игл, а мелкий и худощавый Дима не прошел по медицинским показаниям. Но остался в части, проходил обучение, тренировался по индивидуальному графику. Сейчас Александр понимал, что Диму придерживали, как Валентину для Валентина. В те времена он не вникал — не до пацанов на пять лет младше, ему уже двадцать стукнуло, на первое задание должны были отправить. Потом краем уха слышал, что одинаковые с лица Коля и Семен сбежали из учебного корпуса, добрались до черноморского побережья и попытались уплыть в Турцию. Силенок не хватило. Хоть и обучали плаванию, и терморегуляцию корректировали — у начальства на полке пылился план поисков тайной фашистской базы в Арктике — а море переплыть никто из «золотых солдат» не способен.
Сплетен было много, а правду он не выяснял — зачем? Только получив Валентина в напарники, узнал, что за его сестрой присматривали. Взяли семью на обеспечение, привозили продукты, оплачивали обучение в художественной школе, покупали вещи — и школьную и спортивную форму, и повседневную одежду. Бабушке в руки денег почти не давали, чтобы не прятала в тайник, экономя на внучке.
Валентина мимолетно упомянула об этом, когда они сидели в кафе-мороженом после кино. Сказала про краски и художественную школу и тут же на фильм переключилась. «Двенадцать стульев» с Арчилом Гомиашвили ее расстроил — хоть и читала книгу, а все равно расплакалась, когда Киса Воробьянинов Остапа опасной бритвой полоснул. Финал — пролет камеры над Москвой и памятниками — немного растворил осадок. Валентина, узнав, что он не раз бывал в столице, спросила, светясь любопытством:
— Ты все это видел? И здание СЭВ, и памятник Маяковскому?
— Да, — ответил Александр. — Я жил в гостинице «Пекин». Она огромная и красивая. Если получится, летом возьмешь отпуск, съездим, погуляем по Москве.
— С Валей?
— Как захочешь, — он решился спросить — пусть намеком, но приблизиться к ответу на важный вопрос. — Можно с Валькой. А можно вдвоем, в свадебное путешествие. Разрешение на брак мне одобрят. Ты из наших. Сестра напарника. Препятствий не будет.
Валюшка вспыхнула, заалела щеками. Отодвинула стакан из-под молочного коктейля, намотала светлую прядь на палец. Застенчиво улыбнулась и одарила его надеждой:
— Это неожиданно. Надо обдумать. Но мне нравится идея. Вдвоем было бы интересно.
— Подумай, — от сердца отлегло — не отказала сразу «нет», значит, считает нормальным, а не чудовищем. — Если согласишься, на Новый год заодно и помолвку отметим.