На самом деле, уккугеза – это что-то вроде турецкого хамама, скрещенного с римскими термами. Обычно это пещера, - но чаще всего пещера искусственная, построенная ниже фундамента жилого здания. Размеры и «оформление» зависят от достатка и социального статуса хозяев дома, так что уккугеза Твердыни Полуночи была более, чем просторной, и создавалась, по-видимому, на основе настоящей карстовой пещеры, перестроенной, однако, в угоду древней традиции дроу. Традиция же считала это наполненное горячим паром пространство идеальным местом для ведения откровенных разговоров, потому что у дроу все не как у людей. Мылись они в других местах: обычно это были мыльни-фолча, похожие на русскую баню, а в высоких горах – сауны, называвшиеся «куогга». Но вот, чтобы поговорить по душам и обсудить «что-нибудь эдакое», дроу направлялись в уккугеза, куда никогда не допускали чужаков. Поэтому приглашение Маргот на «вечеринку» можно было считать официальным признанием дружбы.
И вот они вдвоем, раздевшись догола, сидят в горячей воде пещерного озера. Озеро, а скорее всего, просто оформленный под озеро довольно большой округлый бассейн, непременный элемент уккугеза. Горячая вода – символ жизни, возникшей в подгорных пещерах. Во всяком случае, сами дроу считали, что это так, хотя Маргот думала, что навряд ли. Но это не главное. Главным было то, что они с Хиваррой здесь вдвоем. В горячей воде Источника Жизни, наедине, где каждое сказанное слово принадлежит только им двоим, а их нагота подтверждает их взаимную искренность.
- Какими силами располагает губернатор Набери? – спросила Маргот. – Насколько серьезно он может навредить твоему отцу?
Легитимные вопросы, которые, однако, Маргот не может задать князю Фарауну или его сыну Тсабраку, но здесь и сейчас Хиварра услышит ее и честно ответит на вопрос.
«Скорее всего… - Маргот не могла пока быть уверена в искренности принцессы. - Но не обязательно!»
- Старик может сильно испортить нам жизнь, - ответила Хиварра после взятой на размышления паузы. – Он отрезает нас от северо-западных предгорий Чиантара. Под его рукой сейчас находится не только провинция Йёри-Еррам, но и часть земель в провинциях Аббадейя и Йёри-Бежа, и, судя по всему, ему удалось договориться с ноблями республики Буккит-Паггон. Это временный союз, и старик не может не знать, что для людей с запада «все дроу на одно лицо». Однако сейчас нобли прекратили боевые действия на северо-западе и частично на западе, и этим развязали моему деду руки для войны с моим отцом. К тому же они закрыли нам дорогу к порталу. Есть, как ты знаешь, и другой путь, но он несколько длиннее и сложнее. И я уверена, что сейчас, пока мы с тобой говорим, послы Набери идут к порталу, чтобы договориться с твоим народом. В конце концов, какая вам разница с кем торговать, с нами или с ними?
И в самом деле, с точки зрения большой политики никакой разницы, вроде бы, нет. И провинция Йёри-Еррам лежит куда ближе к порталу, чем другие провинции и княжества Чиантара, но, во-первых, кроме выгоды существует еще и честь. А во-вторых, Набери не казался Маргот серьезным контрагентом. Он поднял мятеж против своего законного государя и этим, по любому, ослабит княжество Фараун и его союзников. В долговременной перспективе это может оказаться более, чем серьезной ошибкой. Потому что местные люди воюют не против конкретного князя или князей, они пытаются захватить земли дроу, и в этом смысле, для них нет разницы между Набери и Фарауном. Впрочем, у Маргот была еще одна причина выбрать отца Хиварры, а нее деда. С этим чертовым Набери она не знакома, и у нее нет друзей и побратимов среди его людей. А здесь она уже почти своя, - отдельное спасибо Ленне Темной Луне и Хиварре, - и может обращаться к отцу и брату принцессы без посредников.