- Похожа, - сказал кто-то, подошедший к ней сзади. – Родня?
«А вот это уже косяк!» - честно признала Маргот, не заметившая, как кто-то подошел к ней со спины.
Она оглянулась, посмотрев через плечо. Буквально в метре от нее стояла высокая красивая девушка. Пожалуй, даже чуть выше самой Маргот. Стройная, длинноногая, - короткий подол платья практически ничего не скрывал, - полногрудая и удивительно обаятельная. Про себя Маргот знала, что красива, но ее красота была жесткой и холодной, а незнакомка была красива «по-хорошему». Темно-русая и сероглазая, чуть курносая и с ямочками на щеках. Весьма привлекательная.
«От парней, наверное, отбоя нет!»
- Родня, - кивнула она, выдавая на гора обычную отмазку. – Дальняя. По материнской линии.
- Надо же, как бывает! – улыбнулась девушка. – У вас с Кровавой Секирой практически одно лицо!
- Да, мне говорили, - ответно улыбнулась Маргот. – Маргот Дёглинг, ушедшая в Валгаллу. Популярная легенда в Швеции, и портрет Маргарет висит в Национальной Галерее. Понятно, что многие отмечают наше сходство. Я Марина Борецкая, факультет боевой магии.
- Да, - кивнула ее нежданная собеседница, - я видела ваш спарринг с полковником Бурлаковым. Захватывающее зрелище.
- Елизавета Вельяминова, - улыбнулась она, протягивая руку, - можно, просто Лиза. Целительский факультет.
- Приятно познакомиться, - проявила Маргот вежливость, осторожно пожимая протянутую руку.
- Взаимно! – поддержала ее Лиза Вельяминова. – Как смотришь на то, чтобы заселиться в одну комнату?
В пансионе Атенеума все студенты жили в комнатах на двоих, причем в этом смысле не существовало никаких ограничений, кроме гендерных. Парня с девушкой вместе не поселят, но студентов с разных факультетов или разных лет обучения – пожалуйста. Первыми по традиции расселялись те, кто знал с кем хочет жить, а тех, у кого не было ни друзей, ни знакомых, чтобы заранее найти себе напарника, селили просто по списку. У Маргот в Гардарике друзей, понятное дело, не было. По правде сказать, у нее в этом времени вообще никого не было, кроме «дедушки»: ни родни, ни друзей, ни просто знакомцев. Однако Лиза Вельяминова фигурировала среди тех, кого ей назвал Михаил Фёдорович Борецкий, как потенциальных партнеров по дортуару и даже, чем черт не шутит, возможных друзей. Вельяминова приходилась племянницей вице-адмиралу Кологривову, который, по-видимому, дал Марине Борецкой положительную рекомендацию. Хотя, судя по некоторым признакам, девушка подошла к Марго исключительно из личной симпатии, даже не зная, чья она протеже.
- Вредные привычки? – спросила Маргот. Не зло и без нажима. Просто спросила. Надо же знать, с кем придется делить крышу над головой.
- Скрасить вечер чем-нибудь алкогольсодержащим? – изящно подняла бровь Елизавета. – Забить косячок на двоих?
- Приемлемо, - кивнула Маргот, пившая вино, как и многие другие в ее время, едва ли не с раннего детства и не видевшая ничего плохого в том, что глотнуть отвара из мухоморов или выкурить трубочку конопли[12]. – Я иногда просто курю, но не в комнате. Однако запах…
Оказавшись в этом времени и позаимствовав у донора вместе со всем прочим знание о табакокурении, она действительно иногда покуривала хорошие сигареты, тем более что это никак не могло сказаться на здоровье темной вёльвы. Другое дело запах табака…
- Спрей-освежитель не пробовала? – ничуть не удивившись, поинтересовалась собеседница. - Я пользуюсь «Ледяными вершинами». Но, в принципе, мне фиолетово, у меня мать курит, про отца, вообще, молчу. Смолит одну за другой. Не был бы магом, давно бы помер.
— Это я, любя, - улыбнулась, увидев реакцию Маргот.
- Понял, принял, - хмыкнула Марго, не сразу оценившая грубоватый юмор Елизаветы.
- Я бываю неаккуратной, - продолжила Лиза, немного подумав. – Но никогда не обижаюсь на замечания, высказанные в вежливой форме, и обычно сразу исправляю свои косяки.
- Я изредка говорю во сне, - припомнила Маргот. – В редких случая кричу.