Иногда ей снились страшные сны. Особенно неприятен был тот, где она умирала. Собственно, настоящий момент смерти она не помнила, но во сне воображение подкидывало ей один поганый вариант смерти за другим.
- У меня тоже бывают кошмары, - тем временем, призналась собеседница. – Нечасто, но случается. Притерпимся?
- Да, - кивнула Маргот. – Думаю, это не проблема.
- Тогда, вместе?
Девушка ей понравилась, так что у нее не нашлось причины сказать «нет».
- По рукам! – улыбнулась она.
И они вместе отправились регистрироваться и заселяться, обнаружив по ходу дела, что пансион устроен на редкость умно и удобно, предоставляя студентам все возможности, - в разумных пределах, разумеется, - для того, чтобы учиться, не задумываясь о «пошлом» быте. Здесь были комнаты отдыха и гостиные, круглосуточный буфет и небольшой, работавший пять дней в неделю универсальный магазин, прачечная и неплохая библиотека с несколькими читальными залами, при том, что главная библиотека Атенеума помещалась в отдельном здании.
Совершив, таким образом краткую экскурсию по пансиону, Маргот и Лиза достигли, наконец, своей комнаты, куда служащие, - ну, не называть же этих мужчин в униформе слугами, - как раз доставили их багаж, состоявший из целой дюжины чемоданов, баулов и портпледов. Их дортуар или, лучше сказать, «апартаменты» за номером А 37 (женское крыло, третий этаж, седьмая комната) оказались просторными и вполне пригодными для проживания вдвоем. И даже более того. Как было обещано в проспекте, выданном абитуриентам, это было отнюдь не спартанское жилье, хотя и не было здесь даже намека на излишнюю роскошь. Две полуторные кровати с тумбочками, рабочий стол, поставленный торцом к высокому окну так, чтобы за ним одновременно могли сидеть лицом к лицу два человека, большой платяной шкаф с антресолями и ростовым зеркалом, вставленным в одну из его дверей, книжные полки и просторный стенной шкаф для чемоданов и сумок. Вешалка для верхней одежды и шкафчик для обуви располагались слева от входной двери, а справа от нее находился крошечный кухонный уголок с электроплиткой и электрическим чайником, сразу за которым обнаружилась дверь в совмещенный санузел: унитаз, раковина и душевая кабинка. Все устроено просто, но функционально и с умом. Даже небольшие шкафики над раковиной и под ней предусмотрены, чтобы не захламлять и без того невеликое пространство туалетной комнаты. Тесновато, конечно, но зато все свое, персональное, а не «удобства во дворе» и «баня раз в неделю», не говоря уже о замковом данцкере[13] или гардеробе[14] в качестве уборной и бочки с едва теплой водой в качестве ванны.
«Вполне», - решила Маргот, изучив комнату и «удобства», и перевела взгляд на активно потрошившую один из своих чемоданов Лизу.
- У меня тут кое-что есть, - сказала та, оборачиваясь к Маргот. – Не против?
Вопрос касался набора кухонной утвари, кофейника и стопки льняных скатерок, салфеток и кухонных полотенец.
- С чего бы мне возражать? – пожала плечами Маргот. – Другое дело, что сама-то я не сообразила. Хорошо хоть дед кое-что присоветовал.
Михаил Фёдорович присоветовал ей взять плед, потому как зимой бывает прохладно, прикроватный коврик, в роли которого выступала хорошо выделанная шкура кабана-подсвинка, походный магический инвентарь для того, чтобы что-нибудь сварить, кофе, скажем, или простое зелье, и офицерский походный набор столовых приборов, включая штопор и консервный нож.
- А у меня вот что есть! – похвасталась Лиза, извлекая из недр огромного чемодана две бутылки франкского коньяка.
- Так и у меня не пусто! – Выставила Маргот на стол три бутылки с двадцатилетней старкой и набор восьмидесятиграммовых серебряных стаканчиков.
- А жизнь-то налаживается! – рассмеялась Лиза, у которой и у самой нашелся подобный набор, только ее чарочки были пятидесятиграммовыми.
В общем, совместными усилиями девушки сумели за один день, - вернее, за вечер этого дня, - создать из стандартного «гостиничного номера» уютную девичью светелку. И здесь роль Лизы была куда значительнее, чем все усилия Маргот. Дева-воительница была неприхотлива, и, даже владея бытовыми чарами, никогда особо не заморачивалась комфортом и удобствами, не говоря уже о красоте. Впрочем, возможно, ее отношение к решению бытовых проблем было связано еще и с тем, что в замках отца и его лордов принцессу Дёглинг обслуживали ниссе, а здесь в Гардарике, где домовых в эту эпоху было гораздо меньше, чем в прежние времена, заботы о доме лежали на плечах многочисленных слуг ее деда-адмирала. Тем больше ее удивляло поведение Лизы Вельяминовой. Девушка выросла в богатой боярской семье, и, тем не менее, была отнюдь не избалована и умела много такого, о чем Маргот даже не догадывалась. В области бытовых, кулинарных и целительских чар Лиза была гораздо сильнее Маргот. В принципе, если исходить из усредненных стандартов, она уже сейчас была зрелым магом, которого навряд ли смогли бы научить чему-нибудь новому на факультете Общей Магии. Возможно, поэтому она поступила на Целительский факультет. В целительстве Лиза все еще являлась неофитом[15], а не мастером.