- Вижу, - подтвердила Маргот.
- И все это только укладка, - чуть улыбнулся адмирал Вельяминов. - А внутри вот что.
Он отстегнул клапаны, - там было что-то вроде пуговиц, вырезанных из темно-желтой кости, - и, открыв укладку, стал вынимать и передавать Маргот хранившееся там оружие.
- Меч очень похож на японскую катану, но сталь лучше, да еще и зачарована на облегчение веса, остроту клинка и прочность. Зачарование эльфийское. По-эльфийски называется «кагета»[15]. Считается вечным. Магия чужая, но результат мы вполне можем оценить. Мечники говорят, очень удачный экземпляр.
Маргот взяла меч в руки. Он был в кожаных ножнах, укрепленных серебряными кольцами с гравировкой, но кожа была другая, не такая, как в укладке. Другая выделка и цвет серебристо-серый, однако дело не в этом. Эта кожа была не просто куском «красивой и прочной ткани», она была полна магией. И это были не чары. Казалось магией пропитана сама кожа. Весьма любопытный эффект, но подумать на эту тему можно было и потом, а сейчас Маргот обнажила клинок. Он действительно напоминал японскую катану, но Маргот знала о японском оружии только то, что могла знать искусствовед, специализирующийся на искусстве европейского барокко, то есть, ничего она о нем не знала. Она лишь оценила необычный голубоватый оттенок стали, рассмотрела цепочку дышащих магией черных рун, вытравленных на клинке, взвесила на руке, одновременно оценивая баланс, и пришла к выводу, что меч крайне интересный, и, возможно, даже замечательный, но фехтовать им ей придется не то, чтобы учиться заново, но вложиться в это дело придется более чем серьезно, если конечно она решит не вешать этот меч на стену, а все-таки взять его на вооружение.
К мечу прилагались два парных кинжала. Маргот не поняла, зачем нужны именно два кинжала вместо привычного одного, но дареному коню в зубы не смотрят.
«Лишним не будет… - решила она. – Один на пояс, другой – в запас».
Кроме клинков в укладке нашлись и парные серебряные наручи, расписанные так же, как меч и кинжалы, неизвестными Маргот черными рунами. Отделка рукоятей кинжалов и меча была, однако, чрезвычайно проста. Темное дерево, не менее темная кость и оплетка из тонкой шероховатой кожи того же, по-видимому, происхождения, что и кожа, из которой была сшита укладка.
«С ума сойти!»
Даже до студентов Атенеума доходили слухи о трофейном оружии эльфов и людей с той стороны. Вещи это были редкие и, разумеется, очень дорогие в связи со своими необычными характеристиками и свойствами.
- Спасибо! – поклонилась она Вельяминову. – Но мне, право неловко. Это же явно очень дорогая вещь…
- Не отказывайтесь, Марина Сигридовна, - покачал головой адмирал. – Это от чистого сердца. Цена в данном случае значения не имеет. Думаю, вы найдете применение этим клинкам.
«Найти-то найду, - покивала мысленно Маргот, - но как-то это неправильно. Я же не в наеме была, как телохранитель. Я и сама оказалась под огнем. А Лиза… Лиза подруга, почти побратим…»
Но она понимала, разумеется, что от подарка отказываться нельзя. Не поймут и не оценят. Вернее, и поймут и оценят совсем не так, как ей хотелось бы. Да и вещ из тех, что нравятся с первого взгляда.
- Еще раз спасибо! – сказала она вслух, и разговор на этом был прерван появлением целителя, который всех, кроме Лизы, которой разрешил «ассистировать», выгнал из комнаты и только тогда приступил к осмотру и оценке состояния Маргот.
- Что ж, - резюмировал высокий представительный блондин «за тридцать» свои сложносочиненные «камлания», - заживление ран идет хорошо. Я немного откорректировал процессы, сделав акцент на так сказать эстетике. Шрамов не останется. Раны чистые и нанесены без применения магии. Однако резерв ваш опять немного просел, поскольку я направил ваши силы на восполнение кровопотери и наращивание утраченной плоти. Сейчас почувствуете голод и жажду…
- Уже, - констатировала Маргот, ощутившая страшный голод и не меньшую жажду. – Уже чувствую.
- Ну, вот и отлично, - улыбнулся целитель. – Я заранее распорядился, так что вам сейчас же подадут обед. А пока выпейте вот это.
«Этим» оказались два флакончика по 50 мл каждый с какими-то целебными зельями и литр брусничного морса. Сухость в горле прошла, но есть захотелось еще больше.