«Должно поместиться, - решила Маргот, прикидывая относительные размеры шкуры и автомобиля. – Правда, может привлечь внимание полиции… Тогда придется пускать в дело магию!»
Делать этого не хотелось, мало ли кто заметит, - все-таки закон такие фокусы не приветствует, - но, если все-таки придется, то так тому и быть. Решив этот вопрос, Маргот отправилась в крипту и занялась сбором «приданного». Как и планировала, отобрала с десяток картин художников Северного Возрождения[5]: в коллекции конунга нашлось несколько портретов Яна ван Эйка, полотно Ханса Мемлинга, несколько гравюр Дюрера, и еще по паре картин Босха и Брейгеля. По нынешним временам каждая из них стояла сотни тысяч, если не миллионы золотых рублей. Однако не одними полотнами старых мастеров могла гордиться сокровищница Дёглингов. В ней, среди прочих золотых и серебряных украшений, хранились фамильные драгоценности, принадлежавшие теперь одной лишь Маргот.
«Тем более, надо забрать!»
И вот, перебирая ларцы и шкатулки, чтобы понять, что брать, а что пока оставить, Маргот наткнулась на довольно большую шкатулку черного дерева, украшенную одним лишь потемневшим от времени серебряным сигилом. Эта печать не входила в число знаменитых 72 из гримуара «Малый ключ Соломона»[6], но Маргот ее знала, помнила. Это была печать ее прабабки по материнской линии Рагнхильды дочери Сигурда Оленя из рода Хорфагеров[7], одной из самых сильных ведьм в известной истории Скандинавских стран. Шкатулка хранилась в покоях тетки Маргот Катарины, и как она оказалась в сокровищнице Дёглингов оставалось только гадать. Впрочем, не это занимало Маргот. Она хотела знать, сохранились ли в шкатулке те вещи, которые она видела в последний раз в день своего пятнадцатилетия. Тогда, заехав в замок по дороге с одной войны на другую, она неожиданно встретилась со своей теткой, и та буквально заставила ее рассмотреть вместе с собой все содержимое шкатулки и заучить наизусть все свойства и способы применения тех редких темных артефактов и еще более темных ингредиентов, которые оставила им в наследство прабабка. Пришлось сидеть с Катариной почти целый день, овладевая ритуалами, заклинаниями и проклятиями, которые мало кто знал в Скандинавии даже в ту давнюю пору. Что же касается дня нынешнего…
«Даже не знаю, что сказать!» - покачала головой Маргот и открыла наконец памятную шкатулку.
Открыла, заглянула внутрь, осторожно касаясь кончиками пальцев странных вещей, хранившихся в этом потемневшем от времени ящичке, и с облегчением выдохнула. Все было на месте. По всей видимости, тетка Катарина ничего из шкатулки не брала и оставила ее в замке, когда покидала крепость через месяц после отъезда Маргот. И вот, перебирая сейчас все эти темные сокровища, она вспомнила один из показанных ей Катриной ритуалов.
«Буквально то, что доктор прописал!»
И в самом деле, прошло уже больше недели с тех пор, как произошло нападение на кортеж Вельяминовых, а заказчика так пока и не обнаружили. Все нити были оборваны, и нападавшие не оставили никаких зацепок. Следствие, как выяснил Михаил Федорович, зашло в тупик, и сведущие люди намекали, что дело это так и останется одним большим висяком. Очень уж хорошо спрятали организаторы концы в воду. Однако сейчас в руках Маргот оказался древний и крайне эффективный инструмент расследования. Это был темный ритуал, - не чистый и не слишком приемлемый для большинства ведьм даже в ее жестокое время, - но он точно приведет ее к заказчику нападения. Вернее, ритуал найдет виновного и покарает его, обрушив на этого неизвестного всю силу древнего проклятия.
«Жалко, что в замке нет намоленного жертвенника, - вынуждена была признать Маргот, покрутив ситуацию так и эдак. – Придется идти к менгиру[8]».
Менгир Långa ben[9] был хорошо известен в этих краях и тоже крепко намолен. Там, - и без алтарного камня, - в давние времена проводили такие ритуалы и свершались такие обряды, что и сама гранитная глыба, и земля вокруг нее только что не светились от накопленной в них темной магии. И все бы хорошо, но менгир находился километрах в десяти от замка и расположен был в крайне неудобном для ее целей месте. Но делать нечего, придется все устраивать там раз уж ничего другого не предлагается.