4.2
Вакации закончились гораздо быстрее, чем хотелось бы, - и это по-настоящему, длинные каникулы, - но Маргот не роптала. Она знала, что все в мире относительно, и хорошие моменты проходят быстро, а тоскливые могут тянуться целую вечность. Впрочем, рефлектировать было не только не к чему, но и некогда. Да и не в ее характере. Учеба, тренировки, спарринги и снова учеба, и так изо дня в день. Казалось бы однообразно, но даже рутиной не назовешь, потому что курсы оказались даже интереснее тех, что были в первом семестре, а боевая подготовка и того лучше. Ее уровень оценили и больше с ней не миндальничали, обрушив на Маргот такой комплекс упражнений и тренировок, что даже ей порой было не продохнуть. Однако жаловаться не приходилось. Если летом она и в самом деле начнет тренироваться со спецназом ГРУ, нынешние нагрузки покажутся ей легкой «прогулкой на пленэре».
Она уже вполне оценила различия в путях подготовки боевых магов в ее время и сейчас, и нынешние методы ей нравились больше. Принцесса дома Дёглингов брала в бою своим талантом и грубой силой, дарованной ей Матерью Магией. Остальное же, как получится. У нее, спасибо матери и теткам, была очень хорошая магическая школа. Как темная вёльва она могла заткнуть за пояс не только большинство скандинавских ведьм, она и колдунов, - а они кое в чем сильнее вёльв, - могла свернуть в бараний рог. Однако, как воин она в большей степени выезжала именно на своих способностях, - на силе и магии, - хотя кое-чему ее все-таки обучили. Сейчас же, - в этом времени и в этой стране, - подготовкой боевых магов занимались самым серьезным образом. Это было систематическое, хорошо продуманное обучение, и Маргот вполне могла это оценить. Так что, от работы она не отлынивала и трудностей не боялось, и это вкупе с ее несомненным талантом довольно быстро привело к очевидному прогрессу. В общем, дела шли хорошо, а в начале апреля она узнала, что все обстоит даже лучше, чем она думала.
На выходных она навестила Михаила Фёдоровича с Доттой. Метресса прижилась в Валадаровом Палаццо, и, возможно, ее уже следовало называть подругой адмирала, а не его подстилкой. Главное, что она не мешала Маргот. Да и, в любом случае, это была не ее жизнь и не ее выбор, так что, если деда все устраивает, то так тому и быть.
Маргот приехала к обеду, предполагая позже отправиться к себе домой. Стараниями ниссе Просковьин Двор быстро приобрел жилой вид. Кое-какие комнаты теперь можно было даже назвать уютными, остальные имели характер парадных покоев. Терем и прежде был хорошо обставлен и мог похвастаться неплохой коллекцией произведений искусства. Сейчас же на стенах гостиных появились полотна великих мастеров, а в опочивальне Маргот - старинные гобелены и шкура огромного медведя, заменившая ковер на паркетном полу. Тут и там на стоящих в простенках между окнами резных готических сундуках, флорентийских креденца[10] и французских шкафчиках-кабинетах встали золотые и серебряные чаши, кубки и братины. Блистали своими коллекциями так же несколько шкафчиков-дрессуаров[11]. В общем, дом ожил и зажил своей особой жизнью, невозможной без неутомимых и чрезвычайно деятельных домовиков. Они же занимались кухней, заменив поваров и кондитеров, и, вообще, обеспечивали все ее потребности, между прочим, исполняя так же функции кладовщиков, ключарей и комнатных лакеев. Единственным человеком в этой странной компании, не считая, разумеется, саму Маргот, являлся мажордом Тимофеев, который, - по совместительству, - вел так же все внешние дела, связанные с подворьем. Кто-то же должен был закупать провизию и прочие надобности, вести переговоры с поставщиками и ремонтниками, то есть исполнять все те работы, которые не могли взять на себя ниссе.
Так что Просковьин Двор постепенно становился для Маргот таким же домом, каким был когда-то родовой замок Дёглингов, и, отобедав у деда, она действительно предполагала сразу же уехать домой. Однако не получилось. Как только они покончили с десертом, адмирал Борецкий пригласил внучку в свой кабинет и там у них состоялся весьма занимательный разговор.
- Кадровое управление Минобороны не мычит, ни телится, - чуть поморщившись сообщил адмирал, раскуривая сигару. – И я подумал, а за каким бесом нам сдались эти сапоги? В общем, если не будет возражений с твоей стороны, то в понедельник Адмиралтейство присвоит тебе звание мичмана и наградит «Морским Орденом за Мужество в Бою», и пусть утрутся!