Где-то на третий день ее пребывания на базе Маргот допустили до святая святых отряда - до арсенала термитов, в котором ей взялись подобрать правильную экипировку и подходящий для нее огнестрел. Во время боевых операций на Той стороне термиты носили титановые кольчуги[24], прикрытые сверху кевларовым бронежилетом 1-го класса[25] с дополнительными щитками из сверхвысокомолекулярного полиэтилена (СВМПЭ)[26]. Еще имелись полимерные наколенники, наголенники, наручи и налокотники. Все вместе тянуло на десять килограммов, но в отличие от полного рыцарского доспеха не сковывало движений и при этом надежно защищало от стрел, кинжалов и даже от ударов мечом или копьем, если подставить под клинок или наконечник правильное место. Вот в этом снаряжении со шлемом на голове и с оружием в руках и развешанных тут и там ножнах и кобурах она и тренировалась, получив даже собственный позывной для радиообмена на Этой стороне. В отряде Маргот стала Ёрном[27], и ее это вполне устраивало.
Для этой стороны весь этот тяжелый обвес был не нужен. Только бронежилет с полимерными пластинами, наколенники, налокотники и шлем, а из оружия автоматический пистолет, штурмовая винтовка с оптикой, боевой нож, метательные ножи и финка в ножнах, спрятанных на голени. Это была ее вторая ипостась, но была и третья «общегражданская». После событий на Новопсковском шоссе Маргот твердо решила никогда больше не оставаться безоружной. По максимуму, - если в осенне-зимней куртке – у нее с собой теперь было пару стволов, кинжал, десантный нож и финка-засапожник, ну а по минимуму – короткоствольный револьвер скрытого ношения и небольшой универсальный нож. Лучше, конечно, два, но летняя форма одежды, - и, в особенности, ее гражданский вариант, - не всегда позволяла вооружиться до зубов. И, тем не менее, Маргот опробовала и эту версию, сходив пару раз в платье в клуб на танцы и в кино.
С платьем, если честно, вышло весьма удачно. Маргот с собой из дома не взяла из одежды ничего чисто женского. Думала незачем, но ошиблась, так что перед танцами пришлось посетить магазин и кое-что прикупить. Выбор был невелик, но все-таки она смогла подобрать себе короткое летнее платье и туфельки на среднем каблуке. Не бог весть что, но для провинции сойдет, тем более что провинция-то у них необычная. Военный лагерь – это всегда ни то ни се. Но, следует признать, выглядела она в этом платье вполне прилично, можно сказать даже, что очень хорошо. И это вкупе с ее внешностью и практически полным отсутствием конкуренции делало ее в глазах мужчин поистине неотразимой. Ну, ей к этому было не привыкать, но вот встретить кого-то, на кого отреагировало не только ее эстетическое чувство, но и сердце с тем самым, что внизу живота, было внове. Как-то раньше она ни на кого не западала, а тут раз – и в дамках. Новое, необычное чувство. Непривычные ощущения и еще эта ее магическая чуйка, которая голосом тетки Сигрид, но отчего-то на современном гардарикском сленге, шепчет ей в ухо: «Обрати внимание, детка, какой годный экземпляр! Надо брать!»
А мужчина, и в самом деле, был образцово показательный. Красивый, харизматичный, да еще и настоящий полковник. Командир десантно-штурмовой бригады Илья Борисович Куракин из псковских боярских сыновей. И комбриг, надо отдать ему должное, положил на нее глаз сразу вдруг. Только вошел в зал, окинул танцпол одним коротким взглядом, перевел его к буфетной стойке и моментально сосредоточился на Маргот. Она на него, разумеется, не смотрела. Трепалась с Костей Годуном – разведчиком термитов и веселым парнем, умевшим за одну минуту рассказать три анекдота и еще два раза пошутить. Болтать с ним было прикольно, танцевать тоже, и что немаловажно, Костя на нее губу не раскатывал. Понял, что ни разу не «любовь всей ее жизни», а на меньшее она просто не согласится. Понял и перешел в разряд друзей-приятелей. Однако комбриг ничего этого не знал, он видел то, что видел: красивую юную девушку, смеющуюся над шуткой высокого широкоплечего мужчины в штатском. При этом полковник Куракин был на базе человеком новым и местных особенностей не знал. Поэтому посчитал их обоих вольнонаемными. Вернее, штаб-майора Годуна он принял за вольнонаемного, а Маргот за чью-нибудь дочь. Многие офицеры жили на крупных военных базах вместе со своими семьями, так что его догадка была вполне логичной.