Маргот все это увидела, вернее, почувствовала, и взгляды в ее сторону полковника, носившего на груди неслабый иконостас, состоящий из орденов, медалей и наградных знаков, поняла правильно. И то, как решительно он направился через весь зал прямо к буфету, оценила положительно, но настроение у нее было веселое, да она еще и водки выпила, так что захотелось ей немного похулиганить.
- Костя, ко мне сейчас один красавчик клеиться будет, так, будь другом, не мешай. Ты шоферюга из вольнонаемных, а я… я, скажем, капитанская дочь.
- Ты же знаешь, Мара, - усмехнулся в ответ штаб-майор, - Годун за любой кипеш, кроме голодовки!
- Тогда, еще по одной и вперед!
Костя подозвал буфетчика и попросил повторить. И Маргот едва успела опрокинуть граненый восьмидесятиграммовый стаканчик с холодной, со льда водкой, как рядом нарисовался полковник и весьма куртуазно пригласил ее на танец. Маргот повернулась к мужчине, окинула его заинтересованным взглядом, отметив между делом, что комбриг не окольцован и отнюдь не стар. Одним словом, не ее дедушка и не папахен ее подруги Лизы, а нормальный такой мужчина «тридцать плюс».
«Быстрый карьерный рост? – подумала она. – Впрочем, нестранно. Судя по орденам, воевал и немало, а на войне год за три или как-то так».
В общем, комбриг пригласил ее на танец. Затем на второй. Еще позже предложил подняться в кафе на втором этаже, куда они и поднялись. Выпили по чашке кофе, она с пирожным, он – с табачным дымом. Поболтали, и Маргот узнала, что сейчас Куракин прибыл из Полоцка, где расквартирована его бригада. А в военный лагерь «Обь-2» для участия в учениях переброшена всего лишь одна батальонная тактическая группа, но эта информация осталась без подробностей и комментариев, поскольку Илья переключился на другую тему. Говорили о кино, музыке и книгах, что продемонстрировало широкий кругозор Куракина и его довольно высокий образовательный уровень. К тому же полковник оказался умелым соблазнителем, но ничего лишнего себе в тот вечер не позволил. Впрочем, было понятно, что наверняка он попытает счастья на следующем свидании, о котором они договорились после очередного круга танцев. От себя полковник ее не отпускал, танцевать с другими не позволял, и, в целом, вел себя, как деспот, но деспот адекватный, а временами даже милый. Маргот, которая представилась папиной дочкой, комбриг понравился, тем более что он сразу, пусть и в несколько туманных выражениях, наметил перспективы. По легенде ей было семнадцать, и она только что закончила школу. Полковник этому сильно обрадовался и предложил ей ехать учиться в Полоцк. У них там женская учительская семинария есть и филиал Псковского университета… Тут-то и прозвучал намек на брак по любви и прочую лабуду. Марго не возражала. Флирт был аккуратным, полковник симпатичным, и общаться с ним оказалось интересно, однако выходить замуж Маргот пока не собиралась, да и в Полоцк ей ехать было не с руки.
4.6
Тревогу сыграли в два двадцать с копейками. Такое происходило на базе не в первый раз, и, значит, ей не стоило сильно дергаться, но Маргот обратила внимание, что суета поднялась не только у них. Где-то неподалеку за оградой тоже надрывался матюгальник и временами включалась малая серена.
- Внимание! – Похоже, это был сам комбриг Староверов. – Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога. Через десять минут все должны быть на плацу. Форма Три. Повторяю, форма Три.
Тройка означала, что снаряжаться следует для действий на Той стороне или в непосредственной близости от портала на Этой, но, возможно, придется так же стрелять. Последнее предполагало, что кроме всего прочего придется тащить на себе «боевой минимум» - штурмовую винтовку и десятизарядный автоматический пистолет. Поэтому основным холодным оружием у нее будет катана, а вторым – скрамасакс. Кроме того, вместо длинной она надела короткую, а значит легкую кольчугу и вместо нормального броника – кевларовый жилет. Попрыгала немного, проверяя крепления и распределение нагрузки. Закинула на плечи походную торбу – двадцатилитровый тактический рюкзак, прикрепила к нему шлем и повесила на грудь свой «московит» так, чтобы приклад был под правой подмышкой, а ствол смотрел справа-налево и вниз.