«Любопытно! – Она чуть напряглась, привычно «прозревая» ближайшие пространство и время. – Даже так? Тем более, хорошо!»
Судя по всему, человек, написавший ей записку, жил в этом же доме, - только на втором этаже, - и каким-то образом, но без помощи магии, знал о ее присутствии. Видел ее и слышал. Это удивляло Маргот. Удивляло и настораживало. Вокруг было слишком много тайн и чудес, большинство из которых заставляло ее нервничать, поскольку она не могла их объяснить.
Маргот пока так и не выяснила, сколько времени прошло с того последнего в ее жизни сражения. Во всяком случае, тогда она считала, что этот бой уже не переживет. И сейчас ей было совершенно непонятно, как она выжила, и как оказалась в саркофаге, предназначенном ее отцу. Исследования, проведенные ею в последние несколько дней, укрепили ее во мнении, что, скорее всего, «похоронили» ее ниссе[20]. Они же притащили в крипту всю сокровищницу Дёглингов, а затем завалили и замуровали проходы и скрыли усыпальницу конунгов под «Пологом Полуночи». Сами они, возможно, уже умерли, но, может быть, всего лишь уснули, и проведенный накануне ритуал позволит Маргот их разбудить. В любом случае, собеседник ей бы не помешал. И, кроме того, надо было думать над тем, что ей теперь делать. Не жить же, как крысе, в подземельях замка. Но для того, чтобы выйти на дневной свет, прежде всего следовало понять, «где она во времени» и каковы здесь ее возможности.
- Я здесь, - сказала она вслух. – Приходите. Поговорим.
Мужчина появился буквально через несколько минут. Молодой, приятной наружности и чрезвычайно вежливый. Но с этикетом он был явно незнаком. Впрочем, чего и ждать от лавочника?
- Представьтесь! – приказала она, откидывая капюшон за спину.
- Бертиль Сван, - довольно низко поклонился мужчина. – Рад знакомству, миледи!
- Знаете, кто я? – Нахмурилась Маргот, уловившая в его формальном обращении некий подтекст.
- Предполагаю, но не уверен, - осторожно улыбнулся ей мастер Сван.
- Я бы послушала, пожалуй, - разговор становился интересным.
- Могу я прежде задать вам вопрос, миледи?
- Задавайте! – милостиво разрешила Маргот.
- Вам что-нибудь говорит имя Яна ван Схореля[21]?
Ван Схорель? Она знала такого человека. Это был художник, написавший несколько ее портретов. Последний раз они встречались незадолго до того самого штурма. Тогда он сделал несколько эскизов свинцовым карандашом. Непонятно только, откуда его знает этот молодой лавочник.
- Схорель – художник, - ответила она коротко. – Хороший художник. Кажется, он еще и архитектор, но в этом я не уверена.
- Он написал ваш портрет, миледи, - с какой-то странной интонацией произнес мужчина. – Знаменитый «Портрет Маргот Дёглинг, ушедшей в Валгаллу».
«Ушедшая в Валгаллу? Серьезно?» - Такого портрета она не помнила.
Возможно, Схорель написал его уже после того, как она очутилась в саркофаге отца.
- Так похожа? – спросила первое, что пришло на ум.
- Трудно не узнать…
- Где вы видели этот портрет? – Спросить о главном она все еще боялась. Вернее, боялась услышать ответ на свой вопрос.
- Ваш портрет, миледи, выставлен в Национальной галерее…
«Национальная галерея? А это что еще за зверь?»
- Сколько лет? – наконец, спросила она о главном.
Удивительно, но мужчина ее понял.
- Четыреста семьдесят три…
«Почти пять веков… Пять. Веков. Пятьсот Лет!»
- И вы меня сразу узнали? – Какой-то глупый вопрос, но ей трудно было молчать. Думать и говорить тоже трудно, но молчать еще хуже.
- Если живешь у подножия замкового холма, на котором разыгралась одна из самых известных трагедий XVI века, волей-неволей заинтересуешься его историей.
- Расскажете? – прозвучало, как вопрос, но Маргот знала, Бертиль ее понял правильно. Это не вопрос и не просьба, это приказ.
- Могу я пригласить вас, миледи, в мою скромную квартиру? – спросил между тем мужчина. - Там я мог бы угостить вас кофе или вином и показать тот самый портрет.
«У него дома хранится полотно Схореля? А как же тогда Национальная галерея?»
- Звучит соблазнительно, - усмехнулась она, старательно скрывая свое удивление и недоумение.
Это, и в самом деле, показалось ей хорошей идеей. Поговорить не на ходу, а за столом, чего-нибудь выпить…
- Что такое кофе? – спросила она, направляясь за мужчиной к лестнице, ведущей наверх.
- Совсем забыл! – оглянулся на нее Бертиль. Лицо его выглядело озабоченным. – В ваше время еще не было ни кофе, ни шоколада, ни чая. Чая у меня нет, но кофе и шоколад сможете попробовать прямо сейчас.