«Боевики…»
Впрочем, в зале присутствовали не только обычные дроу, боевики они или нет. Маргот насчитала с дюжину довольно сильных магов обоего пола и нашла взглядом четырех магических оборотней. Оборотни дроу отличались от тех, кого она изучала в Атенеуме. Эти могли оборачиваться благодаря своему особому магическому таланту, и, превратившись, не теряли разум и свободу воли. Во всяком случае, инстинкты были над ними не властны. Не было у них и единой звериной формы. Каждый оборачивался в того зверя, с которым его связывал семейный тотем. Во всяком случае, Берзин и Корневой утверждали, что новгородцам известен уже один дроу-медведь, две довольно-таки крупные хищные птицы, волк и какое-то неизвестное науке животное из семейства больших кошек. Этим дроу отличались от всех других известных землянам эльфов: количеством по-настоящему сильных магов и наличием магических оборотней.
Между тем, прием шел своим чередом. Взаимные представления, декларация о намерениях и вручение верительных грамот. Пара здравниц без выпивки и еще несколько речей буквально ни о чем. Затем высокие договаривающиеся стороны перешли в другое, гораздо меньшее по размерам помещение, и там между Маргот, князем и принцем с принцессой состоялся короткий разговор по существу вопросов, то есть они смогли наконец отойти от официоза и обменяться своим видением ситуации, сложившейся вокруг Чиантара, и о перспективах сотрудничества в условиях военного времени. Разумеется, это еще не были полноформатные переговоры. Стороны всего лишь обозначили свои позиции, но это действительно стоило сделать, не откладывая на потом. Слишком важно было в данном случае определиться со степенью доверительности, которую могли позволить себе гардаричане и дроу. Маргот это понимала, используя свой опыт, приобретенный в свое время, когда она была не только принцессой, но и форингом своего отца. Этот же опыт подсказывал, что предварительный этап переговоров прошел хорошо, так что стороны вышли в пиршественный зал, что называется, с легким сердцем, но состояние душевного покоя длилось, увы, совсем недолго.
О том, что дело нечисто, Маргот догадалась еще в тронном зале. И нет, это не было предзнание или предвидение. Это было чувство неопределенной тревоги, вызванное витающими в воздухе смыслами, общим настроением присутствовавших в тронном зале придворных и в эманации пока еще безымянной опасности. А вот в Великой Трапезной, как назывался здесь Пиршественный Зал, все разрозненные детали, словно бы, встали на свои места. Наступила какая-то определенность, и Маргот тут же поправила волосы заранее обговоренным движением, которое означало что-то вроде «Свистать всех наверх!» И вовремя, потому что в следующее мгновение ей пришлось прикрывать себя и стоящих рядом с ней людей от арбалетных болтов.
Стреляли с балконов и антресолей[11]. Стрелков, как она поняла еще через мгновение, было немного, но у дроу имелось что-то вроде «автоматического стреломета», имевшего в «обойме» три стрелы. Правда, и перезаряжать такой арбалет было долго и муторно, но зато в первые секунды боя стрелки могли обеспечить высокую плотность огня. Разумеется, будь они поумнее, могли сделать свои самострелы маленькими и легкими. Тогда бы перезаряжать их при росте и силе дроу было бы куда легче. Но эльфы делали оружие под себя, и их луки и арбалеты были большими и тяжелыми, зато и стрелы у них были размером с дротик. В общем, когда в тебя летит такой вот метровой длинны дрын, да еще и во множественном числе, и с короткой дистанции, мало никому не покажется. Спасибо еще, что у Маргот быстрая реакция, поэтому она успела поднять кинетический щит, который после памятного боя на семьдесят третьем километре Новопсковского шоссе долго и упорно доводила до ума. Тогда впервые столкнувшись с направленным на нее огнестрельным оружием, она убедилась, что ее щит не держит пулю, выпущенную из штурмовой винтовки. Сейчас же, ее собственный «Тангайл»[12] остановил большинство летящих в Маргот и Хиварру стрел. И все-таки два болта пробили ее щит, хотя и потеряли при этом едва ли не всю свою кинетическую энергию, так что без урона для себя один болт Маргот приняла на наруч правой руки, а два других ударили ее в грудь, но там их встретил титановый нагрудник с мантикорой, так что ее даже не качнуло от этого сдвоенного удара. Хиварра тоже молодец, приняла стрелу на свое изумрудное колье-«пластрон»[13]. Похоже, там были не только золото и драгоценные камни, но и что-то куда более серьезное. То ли мифрил, то ли адамантий, но, главное, пробить этот ее «доспех» болты не смогли. А их с Маргот сдвоенный магический щит прикрыл группу гостей и хозяев с фронта, тогда как с другого направления их обеих прикрыл принц Тсабрак. То, что он колдун, Маргот уже знала, а вот о том, что он полноценный боевой маг, узнала только сейчас. Он поставил свой, оказавшийся огненным, щит практически одновременно с Маргот и даже несколько опередил ее, отправив вполне себе убойный файербол в стрелков на одном из балконов. А из-за спины их поддержали телохранители принца и ее собственные «свитские», среди которых тоже затесалось несколько боевых магов.