Мне осталось лишь замолчать, признавая правоту Андрея, и тот, окрыленный успехом, тотчас обратился к Георгию:
– Скажи мне, брат Жорж, лучше вот что: если я найду в Сарыкамыше публичный дом – ты и его посещение возместишь?
Георгий едва не поперхнулся от такого вопроса, и наш балагур быстро затараторил, пытаясь за время небольшой заминки, образовавшейся после его высказывания, довести свою мысль до конца:
– Да ты не бойся, мы же Степана брать не будем, ибо семейный, и Самсонова – ибо занудный! Только вдвоем посетим? Ну, представь – это же Азия, дух гарема, одалиски в прозрачных одеяниях и лица восточных красавиц, скрытые вуалью? Комнаты с мягчайшими подушками, окуренные специальными горными травами, пробуждающими естественные желания… Где еще это возможно посетить, если не здесь?!
Я не удержал ехидного смешка:
– Ну, вот они, две извечные мужские темы – еда и бабы! Андрей, ну-ка отставить разлагать личный состав похабщиной! Георгий, не верь ты этому прохиндею – и даже если найдется здесь публичный дом, то я не советовал бы его посещать. Серьезно! Сифилис, говорят, жуткое заболевание, в тяжелых стадиях от него сгнивает мозг. Ну и без носа как-то, знаешь ли… В обществе появляться не принято. Ах да – потерять мужскую силу, будучи еще неженатым и не оставив после себя отпрысков, звучит совсем уж тоскливо.
В глазах Жоржа, по первости затуманившихся при упоминаниях об одалисках, мелькнуло неприкрытое отвращение, а вот «балагур» посмотрел на меня с какой-то дикой смесью негодования и возмущения, после чего неожиданно предложил:
– Если сейчас же вернешь все свои слова назад и успокоишь Георгия, так и быть – позовем с собой!
Эту очевидную шутку встретил громкий мужской смех собравшихся в ячейке. Ничего не скажешь, напряжение, взвинтившееся в душах после моих слов, Андрею удалось сбросить…
Глава 7
Остаток дня, вечер и ночь прошли на удивление спокойно, хотя где-то впереди (и как я понял, несколько западнее) шел бой. Позже выяснилось, что большинство солдат пограничной стражи не отступили с перевала Бардус в сторону города, а заняли оборону у высот Орлиное Гнездо и Воронье Гнездо, представляющих собой, по сути, участки скалистой гряды. И к слову, не только стражники, но также и ратники ополченской дружины, и бойцы эксплуатационных железнодорожных батальонов (что-то наподобие железнодорожных войск моего времени: вроде бы и военные, а вроде бы и строители железных дорог), дислоцирующихся до того в Сарыкамыше – и еще до нас выдвинувшихся на помощь пограничникам. Приказ о выступлении к Бардусу «эксплуатационных» батальонов и одной дружины ополченцев (по списочному составу, кстати, четырехротного состава и равняющуюся полноценному пехотному батальону, но, к сожалению, лишь только на бумаге) отдал генерал Машлыкевский, принявший на себя командование войсками. Он же, связавшись днем по телефону с Букретовым, назначил его командиром имеющихся в Сарыкамыше сил, в сущности, юридически утвердив его самоназначение.
…Ночью полковник рискнул отвести большую часть сводного отряда в город, принявшись спешно перевозить имущество с военных складов (расположенных на железнодорожном вокзале и в первую очередь попадающих под вражеский удар в случае турецкого прорыва) в казармы 156-го полка. В основном задействовали гужевой транспорт, но и нам пришлось вдоволь поработать руками на погрузке-выгрузке… Кроме того, произошло перераспределение части прапорщиков в ополченскую дружину и подразделения охраны складов. Причиной тому послужила и естественная убыль командиров, и тот факт, что на самом деле еще до боев имелись вакантные офицерские должности. Впрочем, большинство выпускников училища продолжили воевать в сводной офицерской роте… Кроме того, нам все-таки удалось поднять орудия на высоту и подготовить орудийные площадки! А заодно и расширить окопы до состояния полноценных траншей, связав ходами сообщений и стрелковые ячейки, и пулеметные точки, и отсечные ходы. Наконец, из ремонта к утру вернули два пулемета – только мой «максим» не удалось вовремя приготовить к бою… Начавшемуся в сереющих предрассветных сумерках.