Вот почему они не открыли огонь шрапнелью? Учитывая, что с таким трудом доставленные с перевала Бардус пушки турки начали разворачивать на открытом пространстве? А вот кто его знает… Быть может, поставили перед собой цель не только расчеты выбить, но и сами орудия уничтожить? Если так, это нашим артиллеристам во многом удалось! Ценой огромных потерь османские артиллеристы сумели вывести из-под убийственного огня наших фугасных гранат лишь одно крупповское орудие. Но еще три с разбитыми, оторванными колесами, перекошенными лафетами и погнутыми щитами остались стоять на месте! В окружении трупов членов артиллерийских расчетов…
Но если наши пушкари свою дуэль выиграли в одни ворота, не дав врагу выстрелить ни единого раза (!), то пулеметчики, соревнуясь с турками в точности и плотности огня, пока что ведут тяжелый, непростой для себя бой – судя по длинным очередям с обеих сторон… Османы вооружены германской версией нашего «максима» под патрон 7,9 мм – пулеметом МG-08 на станке, но без щитка. С одной стороны, это делает вражеский расчет более уязвимым для нашего огня, но с другой – менее заметным. А с учетом того, что система охлаждения у обоих станкачей водяная и что кожухи обоих пулеметов являются самой уязвимой их частью, преимущество наших расчетов в обороне не столь уж и очевидно…
Вот не ожидал я, что османы пронесут пулеметы по горам, а с другой стороны, и про транспортировку орудий был абсолютно уверен, что это из области фантастики!
Как бы то ни было, вступление в бой сразу нескольких турецких «машингеверов» сковало наши расчеты, лишив батальон поддержки «максимов». А это сказалось уже на ходе всего боя: залегшие до поры турки принялись довольно метко стрелять и упорно ползти в сторону окопов. Ползти по ледяному насту и снегу в своих легких шерстяных плащиках… Невольно пугает такое упорство и фанатизм противника.
Невольно пугает…
Уничтожив вражескую батарею, два наших орудия открыли наконец огонь шрапнелью по глубине вражеских порядков. Причем с таким расчетом, чтобы ведущие огонь расчеты турецких МG-08 оказались в зоне действия разрыва снарядов, начиненных каждый двумястами шестьюдесятью пулями! И это сразу возымело эффект: после подрыва в воздухе первых же снарядов, засыпавших пулями все ближнее пространство под собой (метров на двадцать по фронту и явно более двухсот в глубину), замолчали два турецких станкача… А следом притихли и остальные.
Но именно разрывы артиллерийских снарядов в тылу отрезали находящимся в передовых цепях османам дорогу назад! Что и подтолкнуло и так приблизившегося к нам не более чем на двести метров врага рвануть в очередную атаку…
– А-а-а-а-а!!!
Началось все с отчаянного, истеричного крика вскочившего первым турка. Но следом раздался уже оглушительный рев значительной массы османов, в одно мгновение осознавших, что дорога к спасению у них – только вперед:
– АЛЛАГУ АКБАР!!!
– Офицеров выбивайте! Тех, у кого сабли и пистолеты!!! – это уже кричу я, понимая, что порыв огромной массы людей (их тысячи под полторы человек, не меньше!), доведенных до отчаяния тяжелейшим переходом по заснеженному высокогорью и разрывами шрапнели, но при этом не сломленных и наверняка настроенных фанатично, будет очень сложно подавить…
Включаются в бой наши пулеметы, верно и расчетливо гася турок длинными очередями. В то время как мне удается разглядеть в плотных цепях во весь опор бегущих турок офицера с пистолетом в руке – кажется, длинноствольным маузером, судя по увесистой деревянной кобуре… На двухстах метрах просвет между прицелом и самой целью уже не нужен – целься в пояс, если зрение позволяет. У прапорщика Романа Самсонова позволяет вполне, и поймав на мушку низ туловища турка, я тут же мягко утопил спусковой крючок на выдохе… С легкой радостью отметив, что сразу после моего выстрела противник упал.
А после я стреляю еще, и еще, и еще, торопливо и уже не столь выборочно опустошая магазин и тут же заряжая его вновь очередной обоймой…
Плотный винтовочный огонь всей линии обороны, подкрепленный пятью «максимами» (два станкача, по всей видимости, уже выведены из строя в дуэли с турецкими пулеметчиками), вновь прижимает врага к земле. Прижимает метров за сто пятьдесят до окопов, а где-то и за сто двадцать… При этом османы потеряли не меньше трети поднявшихся в атаку солдат! С одной стороны – полный успех, да и дистанция для стрельбы из винтовки удобная. Ведь теперь можно уверенно ловить на прицел головы стреляющих по нам османов, сводя целик с мушкой под подбородком противника… С другой стороны – вражеских солдат, несмотря на все пренебрежение к туркам, сложившееся за два столетие регулярных побед в русско-турецких войнах, готовили неплохо. Возможно, с помощью все тех же германских инструкторов… Так вот, теперь их огонь становится максимально плотным, кучным и точным – несколько вражеских пуль подряд ложатся точно в бруствер нашей ячейки! Еще одна пару секунд спустя поднимает фонтанчик снега, пробороздив верхушку бруствера всего в двадцати сантиметрах левее моей головы, заставив меня рефлекторно пригнуться и опуститься на дно окопа.